Он многозначительно замолчал, как всегда не говоря вслух, а лишь намекая на ее сомнительное положение. Евгения пожала плечами.
- Ты должен понимать, что я делаю лишь то, что он хочет. Он умеет поставить в безвыходное положение.
- Я это запомню. Но ты сражалась храбро, а о твоем муже у нас теперь складывают песни!
- Ваши воины тоже были молодцами под Рос-Теорой.
Обменявшись комплиментами, они ненадолго замолчали, не находя сразу тем для разговора. Евгения попросила рассказать о Сериаде и детях.
- Она очень волновалась за вас с Халеном, даже слегла после того, как стало известно о его гибели. Мы думали, что тебя взяли в плен. Я собрался уже ехать в Рос-Теору просить за тебя по-родственному.
- Ты в самом деле мог так поступить? - удивилась она, и впервые в ее душе шевельнулось что-то похожее на признательность к Джед-Ару.
- Сам не знаю. Возможно, я действительно пошел был на такую глупость ради жены, если бы не пришли известия, что ты скрылась в горах. Сериада места себе не находила, даже про детей забыла на какое-то время...
Евгении стало тепло на душе при мысли о том, что кто-то беспокоился о ней все то время, что она считала себя одинокой в горах. Здесь, при сотне свидетелей, она не могла ни обнять, ни даже взять за руку своего зятя и просто одарила его ласковой улыбкой.
- Нет, за тебя теперь переживать нечего, - сказал он. - Ты так красива, что даже этот жуткий человек ничего плохого тебе не сделает.
Через час, когда веселье было в разгаре и тосты за столами следовали один за другим, Евгения незаметно покинула зал. Было еще не очень поздно, и она не стала переодеваться, а села в смежной со спальней маленькой гостиной с томиком стихов матакрусского поэта прошлого века. Две девушки с лютней и флейтой устроились в уголке, третья запела. Не прошло еще часа, как появился Алекос, неслышно войдя через спальню. Девушки замолкли было, но он велел им продолжать.
- Твой зять не такой дурак, как могло бы показаться, - сказал он, вытягивая ноги в кресле рядом и заглядывая в ее книгу. - Мягко стелет, да жестко спать. Я хотел вырвать у него разрешение на строительство колоний на северо-западном берегу, где никто не бывает кроме их собственных мореплавателей. Он мило улыбался, но продолжал твердить, что такое важное решение может принять только Слава Островов в полном составе.
- А обаять их всех на расстоянии ты не сможешь, и они вряд ли захотят сюда наведаться, - согласилась Евгения. - Зачем тебе колонии в тех диких местах?
- Там растения, каких у нас нет, а главное - залежи железа и других металлов. Чем продираться туда через Фараду и Элиус, намного дешевле будет укрепиться на побережье. Но по священному договору островитяне считают его своим!
- Что же ты намерен делать?
- Боюсь, что у меня еще очень много времени впереди, - произнес он медленно. - Возможно, умрут поколения, а я все еще буду править здесь. За такой срок я успею сделать все, что только пожелается, даже изменить священные договоры. Пока же выбор у меня небольшой. Продолжать давить на власти Островов, чтобы получить послабления для моего флота, либо искать подход к дикарям.
- Так ты не собираешься нападать на Острова?
Алекос засмеялся, погладил ее по бедру.
- А ты ждешь, что я буду бросаться на все, что сопротивляется?
- Ты мог бы блокировать их со всех сторон, лишить продовольствия и через год-два собрать урожай.
- Какая кровожадность, госпожа Евгения! А ведь там живут ваши родственники!
- Я просто рассуждаю. Конечно же, я не хочу, чтобы такое случилось.
- Нет, - сказал он твердо. - Мои военачальники тоже хотели бы пойти на Мата-Хорус за сказочными богатствами. Но у нас пока нет флота для такой операции, да и вообще выгоднее торговать с ними, чем воевать. А вот бояться - пусть боятся.
- У них прекрасные ученые и инженеры. Уверена, очень скоро у них тоже появятся пушки, шары и другие твои изобретения.
- Да! - воскликнул Алекос. - Ты совершенно права. На это я и рассчитываю. Война вынуждает прогресс ускоряться. Через пятьдесят лет мы с тобой не узнаем этот мир. Все будет по-другому!
Она покачала головой.
- Не понимаю тебя. Зачем прогресс, когда мир и так у твоих ног? Ты обладаешь волшебной силой. Почему же не хочешь ею пользоваться?
- Да ведь и ты используешь ее едва ли на десятую часть. Умеешь ли ты останавливать сердце? Часами плавать под водой? Поднимать предметы взглядом? Мыслью приказывать людям и животным?
Она перебила:
- А ты - можешь?
- Когда-то я умел все это. Первые сто пятьдест лет жизни я потратил на то, чтобы познать свое тело и научиться им управлять. Подумай, наш разум заперт во плоти, но даже над нею человек не властен. Его одолевают болезни и старость, он не способен ни отрастить утраченную конечность, ни даже укротить голодный желудок. А мог бы, если б захотел! Я захотел и научился тому, о чем другие не смеют и мечтать.
- Как собака на сене: и сам не пользуешься, и не даешь другим. Ведь ты можешь поделиться этим знанием с людьми, дать им здоровье... дать совсем другую жизнь!
Алекос покачал головой.
