Ее вновь коснулось благословение неба. Это стало понятно уже весной, когда люди впервые с довоенных времен запели гимны, приветствуя несущих тепло птиц. На пережитые испытания природа отреагировала так, как она всегда реагирует. Согнувшись под ударами стихий, она очень скоро взяла свое. Возрождение природы счастливо совпало с возвращением олуди. Весна в этот год пришла ранняя и дружная. Все быстро пошло в рост. Проснулись сады, прижились и устремились кверху саженцы, и вскоре вся Ианта утопала в кипени цветущих деревьев. Траву не успевали косить, и крестьяне по многу раз в день возносили благодарственные молитвы - теперь скот не останется голодным! Уже в начале лета повсюду зеленели завязи на яблонях, вызревал под горячим солнцем виноград, садовую ягоду не успевали собирать, воздух гудел от насекомых, и везде - над полями, озерами, дорогами, городами - с оглушительным писком носились тысячи ласточек. Одно это удачное лето почти полностью вернуло Евгении утраченный авторитет.
Скоро она нашла Эвру, а Лива и Ашутия вернулись сами и привели детей. В замке снова зазвучали веселые юные голоса. Приехала Сериада, привезла Алию и ее мужа - дальнего родича Джед-Ара. Все вместе они съездили в Дафар и перевезли в Киару прах Халена, Нисия и Венгесе. Евгения не пожалела времени, побывала и в горах, чтобы почтить память Пеликена и остальных своих друзей. И она по-прежнему принимала участие в молениях вместе с Ханияром, ездила по всей стране и даже посетила гарнизон на Фараде, где теперь уже шедизские солдаты продолжали отражать набеги дикарей.
Оказалось, сразу после смерти Халена Алекос приказал передать все царские земли и предприятия в особый фонд, как это было сделано в Шедизе и Матакрусе. Эти владения, принадлежавшие ему лично, он вернул Евгении, так что она опять стала богатой женщиной и даже сама Киара была теперь ее городом. Но ей нужно было мало. Она брала из доходов лишь столько, сколько требовалось для ее богатых нарядов и содержания замка, а все остальное уходило на поддержку обедневших иантийцев. Война и ее последствия все спутали, все перемешали. Бедные разбогатели, а достойнейшие люди оказались беззащитны перед бедами. Половина поликлиник, с таким трудом организованных Евгенией, стояли пустые, потому что врачи подались в торговлю или в фермеры. Прежние управители передали детские дома под казармы. Число сирот многократно выросло. Стоимость денег упала, да у тысяч людей их просто не было. Евгения писала длинные письма в Рос-Теору и внимательно прочитывала советы Алекоса. Пользуясь его доверием, она убрала всех, кто ей не нравился, и вернула к власти своих людей. Маталан, постаревший и растерявший надоедливую самоуверенность, стал ее ближайшим помощником.
Она возродила состязания Большого круга и ранней весной присутствовала на первых скачках вместе с Сериадой и Алией, тоже одетыми в черное с серебром - цвета клуба "Черный всадник", как и положено членам семьи Фарадов. Его старейшина Нетагор не только ничего не потерял в смутные годы, но и стал еще богаче и снова прочил победу в круге своему скакуну. Сами собой стягивались в Киару певцы и музыканты, а Галькари, поразив Евгению до глубины души, прислал ей в дар величественное полотно, которое он с присущей ему торжественностью поименовал "Весна 2765 года. Возрождение земли".
Дважды в год Евгения проводила несколько недель в Рос-Теоре. Царь каждый раз предлагал ей остаться еще, откладывал дела и развлекал ее. Она была привязана к Алекосу, но все же без сожаления возвращалась домой.
Чем глубже вникала Евгения в проблемы, чем чаще обращалась к документам прошлых благополучных лет, тем яснее ей становилось, что Алекос лишь ускорил наступление следующего этапа развития Матагальпы. Задуманное им объединение стран началось как минимум за сто лет до того. Все они, даже далекая бедная Галафрия, были накрепко связаны друг с другом цепями взаимных интересов и обязательств. При сохраненной политической независимости их экономика уже срослась в одно целое. Это не могло не отразиться рано или поздно на власти. Даже без олуди Алекоса несомненно последовали бы потрясения и конфликты, как внутренние, так и между государствами. Быть может, процесс объединения занял бы не одну сотню лет и в конечном итоге привел бы к большим потерям, чем те, что случились благодаря великому царю.
