Больше они об этом не говорили. Сериада была права: при всей любви и уважении к Венгесе царь никогда не отдал бы ему свою сестру. В этом деле происхождение значило больше личных заслуг. Командир же царских гвардейцев был из простой семьи. Его отец кормился рыбной ловлей в крохотной деревне на берегу Гетты в провинции Ферут. В десять лет Венгесе сбежал из дома, добрался до Киары и устроился помощником конюха в доме важного чиновника. Его взяли в общую бесплатную школу, окончив которую, он поступил на постоянную службу в царскую армию. Там он подружился со старшим братом Халена, наследником престола, и тот сделал его одним из своих гвардейцев. В году 2734-м эпидемия унесла сотни тысяч жизней. Тогда погибла почти четверть населения страны, и удар пришелся в первую очередь по молодым мужчинам и юношам. Умерли и оба старших царевича. Гвардейцы присягнули на верность Халену. Семь лет назад, после ухода на покой старого командира царь передал эту должность Венгесе.
Хален любил его, как брата. Но Евгения понимала: узнай он о дерзости своего телохранителя, тому недолго осталось бы жить в замке. Семейные узы и семейная гордость были Халену дороже дружбы. Но он, к счастью, ни о чем не догадывался. Ему и в голову не могло прийти, что между гвардейцем и царевной возможны какие-то отношения. Даже когда они оба одновременно находились рядом с ним, казалось, что они - в разных вселенных. Для Венгесе Сериада была - как думал Хален, вернее, он подумал бы так, если б ему вообще пришло в голову об этом думать, - была всего лишь символом, объектом, который нужно оберегать и защищать, но на который необязательно смотреть. А он для царевны, - как подумал бы царь, - и вовсе не существовал, ведь она, казалось, не замечала мужчин.
Какие-то вещи, как бы они ни были естественны, проходят мимо нашего взгляда, размышляла Евгения утром. Ее зимний паланкин из белого войлока плавно покачивался на плечах дюжих носильщиков. Как всегда вдоль пути, которым она следовала в больницу, ее то и дело останавливали молчаливые фигуры людей, пришедших в Киару за помощью. Носильщики послушно замирали у каждой группы просителей и терпеливо ждали, пока царица поговорит с ними. Иногда Евгения прикасалась к телам этих женщин, детей, калек и, закрыв глаза, прислушивалась. Некоторым она просто говорила несколько добрых слов. А кому-то велела идти в больницу. Паланкин снова трогался в путь. Евгения возвращалась к своим мыслям. Они с Халеном женаты уже два с половиной года, и за это время не было почти ни одной ночи - если только их не разлучали дела, - чтобы они не занимались любовью. Мужу нравится ее пылкость, и он расстраивается и даже обижается, когда она из-за усталости или нездоровья отказывает ему в близости. Но при этом ни Хален, ни сама Евгения ни разу не подумали о том, что другим любовь тоже нужна как воздух. Сериаде двадцать два, она в самом соку. Наверняка она видит по ночам картины, которые днем назвала бы неприличными, наверняка у нее мурашки бегут по коже, когда она смотрит на красивых мужчин или читает поэмы о любви древних царей. Ее замкнутость и боязливость могут лишь спрятать эти чувства, но не в силах их подавить. Почему Евгения раньше не понимала этого? Собственная любовь и многочисленные обязанности заслонили ей простые истины. А Хален? Желая сестре лучшего, он истязает ее. Правильно говорила Айнис: чтобы красота служила долго, нужно ее правильно питать. Любовь - пища не только для души, но и для тела!
