Шли холодные дожди, зимний ветер гудел на городских улицах, сносил с труб дымки. Корабли редко выходили в море, где один за другим прокатывались мощные штормы. По вечерам в Большом зале выступали танцоры и певцы, которых очень любила царица. Приходила Сериада со своими девушками, они рассаживались в кресла с вышиванием и вязаньем. Евгения подолгу смотрела в пылающее жерло камина и иногда вздрагивала - ей чудился голос мужа у дверей. Сериада тоже молчала, пряча за улыбкой привычную тоску. Потом музыканты расходились, царевна со свитой прощалась и отправлялась к себе, Пеликен отвешивал последний поклон, уходя в город на поиски приключений, а Евгения медленно поднималась наверх и ложилась в постель. По стене, освещенной лунами, мчались двойные тени облаков, и она видела перед собой лицо Халена.
Он слал письма, в которых рассказывал, что обстановка на границе осложнилась из-за какого-то конфликта, вызвавшего ярость дикарей. Прежде редкие схватки случались теперь то и дело на протяжении нескольких сотен тсанов вдоль иатийского берега, и враги своим коварством якобы вынуждали славных воинов переплывать Фараду и наносить ответные удары. За этими рассказами читалось намерение царя задержаться на границе как можно дольше. Тем временем в Киаре все больше требовалось его присутствие. Пора было созывать Совет для подведения итогов уходящего года. Десятки бумаг пылились в Доме провинций, ожидая подписи царя. Среди них были и распоряжения относительно проекта Евгении - организации больниц и школ. Уже был определен бюджет, выбраны места для строительства новых зданий и заключены договоры на передачу в фонд царицы имеющихся домов, уже подбирался персонал для заведений, - но без подписи царя и одобрения Совета дело не могло сдвинуться с мертвой точки. Евгения еженедельно писала мужу, призывая его в столицу. В ответ она получала сначала обстоятельные письма с описанием текущей обстановки на побережье, а потом - лишь короткие отписки. Пеликен с затаенной радостью наблюдал, как после каждой очередной почты лицо царицы становится все мрачнее.
Когда царь не вернулся и к празднику Нового года, она окончательно рассердилась.
- Твоя кольчуга еще не заржавела? Собирайся, мы едем на границу.
- Слушаюсь, моя госпожа!
Пеликен едва не в припрыжку кинулся в казарму. Евгения съездила в Дом провинций и передала Бронку Калитераду свои дела. Побывав в последний раз в больнице и обойдя замок, где ничто не могло укрыться от ее хозяйского взора, царица отправилась в путь. Ее сопровождали девушки, гвардейцы и пятьдесят солдат Киарского гарнизона.
Ни одной царице до Евгении и в голову не приходило посещать гарнизоны. Война - грязное и опасное занятие, а у повелительницы страны и в столице хватает дел. Однако солдаты не роптали, а напротив, восхищались своей госпожой. Отъехав от Киары на полсотни тсанов, царица покинула карету и пересела на коня. В экипаже остались ее служанки и подруги, без которых она не могла отправиться в дальний путь, а сама Евгения скакала верхом, не чувствуя усталости. До царского гарнизона было двести тридцать тсанов. Она торопила спутников. Они были этим не очень-то довольны - никому не хотелось оказаться рядом, когда царь увидит, что жена приехала за ним, как за непослушным мальчишкой. Евгения тоже понимала, что муж не придет в восторг от ее появления. Именно поэтому она и спешила: легче встретиться с разъяренным Халеном лицом к лицу, чем постоянно думать об этом.
- Я пошлю вперед гонца, моя госпожа! - крикнул Пеликен, догоняя царицу.
- Не нужно. Мы появимся без предупреждения.
- Не советую. Халену это не понравится!
Евгения пришпорила коня, ускакала вперед. Пеликену пришлось сделать то же самое. Дороги были недавно отремонтированы и безопасны, и он мог позволить своей подопечной на пол-тсана опередить отряд, но сам не отставал ни на шаг. Когда он вновь догнал Знаменосца, Евгения натянула поводья. Она смеялась. Пеликен с удовольствием смотрел на ее юное красивое лицо. Карие глаза улыбнулись ему, и он увидел в них женскую снисходительность.
- Знаю, чего ты боишься. Думаешь, Хален заставит тебя отчитываться за мое плохое поведение.
- А кого же еще? На тебя он кричать не станет, зато мне достанется на орехи!
- Я постараюсь тебя выгородить. В конце концов, он же должен понять, что у нас не было иного выхода! Мы просрочили Совет уже на два месяца!
- Ты сказала "у нас"? Я польщен. Что же до заседания, нужно издать приказ, уполномочивающий тебя вести Совет в отсутствие царя.
Евгения усмехнулась.
- Это не женское дело. Рассы никогда не подчинятся такому приказу.
- Губернатор Готанора точно не подчинится. Он спит и видит, как бы самому стать заместителем главы Совета.
Царица кивнула.
- Уверена, Маталан примчится в Киару, как только услышит о моем отъезде, и будет сутками дурить Бронку голову, внося свои бесконечные предложения.
- Я сказал ему однажды: "Если ты такой умный, езжай в Рос-Теору - там любят честолюбивых политиков. А нам хватает одного царя". После этого мне, пожалуй, не стоит больше бывать в Готаноре...
