– Бизнесмены! – с невыразимым презрением сказал Юрковский. – Ну, пора кончать. Имейте в виду, этого господина, – он указал на мистера Ричардсона, – этого господина я арестовал, его будут судить. Выберите сейчас сами временного управляющего и сообщите мне. Я буду у комиссара Барабаша.
Джошуа мрачно сказал Юрковскому:
– Неправильный это закон, мистер инспектор. Разве можно не давать рабочим заработать? А вы, коммунисты, еще хвастаете, что вы за рабочих.
– Мой друг, – мягко сказал Юрковский, – коммунисты совсем за других рабочих. За рабочих, а не за хозяйчиков.
В комнате у Барабаша Юрковский вдруг хлопнул себя по лбу.
– Растяпа, – сказал он. – Я забыл камни на столе у управляющего.
Бэла засмеялся.
– Ну, теперь вы их больше не увидите, – сказал он. – Кто-то станет хозяйчиком.
– Черт с ними, – сказал Юрковский. – А нервы у вас… э-э… Бэла, действительно… неважные.
Жилин захохотал.
– Как он его стулом!..
– А верно, гадкая рожа? – спросил Бэла.
– Нет, почему же, – сказал Жилин. – Очень культурный и обходительный человек.
Юрковский брюзгливо заметил:
– Вежливый наглец. А какие здесь помещения, товарищи, а? Какой дворец отгрохали, а смерть-планетчики живут в лифте! Нет, я этим займусь, я этого так не оставлю.
– Хотите обедать? – спросил Бэла.
– Нет, обедать пойдем на «Тахмасиб». Сейчас кончится вся эта канитель…
– Боже мой, – мечтательно сказал Бэла. – Посидеть за столом с нормальными хорошими людьми, не слышать ни о долларах, ни об акциях, ни о том, что все люди скоты… Владимир Сергеевич, – умоляюще сказал он, – прислали бы вы мне сюда хоть кого-нибудь.
– Потерпите еще немного, Бэла, – сказал Юрковский. – Эта лавочка скоро закроется.
– Кстати, об акциях, – сказал Жилин. – Вот, наверное, сейчас в радиорубке бедлам…
– Наверняка, – сказал Бэла. – Продают и покупают очередь к радисту. Глаза на лоб, морды в мыле… Ой, когда же я отсюда выберусь!..
– Ладно, ладно, – сказал Юрковский. – Давайте, я посмотрю все протоколы.
Бэла пошел к сейфу.
– Кстати, Бэла, получится здесь из кого-нибудь хоть более или менее порядочный управляющий?
Бэла копался в сейфе.
– Почему же, – сказал он. – Получится, конечно. Инженеры здесь – люди в общем неплохие. Хозяйчики.
В дверь постучали. Вошел угрюмый, облепленный пластырями Джошуа.
– Пойдемте, мистер инспектор, – сказал он хмуро.
Юрковский, кряхтя, поднялся.
– Пойдемте, – сказал он.
Джошуа протянул ему открытую ладонь.
– Вы камни там забыли, – хмуро сказал он. – Я собрал. А то у нас тут народ разный.
Был час обычных предобеденных занятий. Юра изнывал над «Курсом теории металлов». Взъерошенный, невыспавшийся Юрковский вяло перелистывал очередной отчет. Время от времени он сладострастно зевал, деликатно прикрывая рот ладонью. Быков сидел в своем кресле под торшером и дочитывал последние журналы. Был двадцать четвертый день пути, где-то между орбитой Юпитера и Сатурном.
«Изменение кристаллической решетки кадмиевого типа в зависимости от температуры в области малых температур определяется, как мы видели, соотношением…» – читал Юра. Он подумал: «Интересно, что случится, когда у Алексея Петровича кончатся последние журналы?» Он вспомнил рассказ Колдуэлла, как парень в жаркий полдень состругивал ножом маленькую палочку и как все ждали, что будет, когда палочка кончится. Он прыснул, и в тот же момент Юрковский резко повернулся к Быкову.
– Если бы ты знал, до чего мне все это надоело, Алексей, – сказал он, – до чего мне хочется размяться…
– Возьми у Жилина гантели, – посоветовал Быков.
– Ты прекрасно знаешь, о чем я говорю, – сказал Юрковский.
– Догадываюсь, – проворчал Быков. – Давно уже догадываюсь.
– И что ты по этому поводу… э-э… думаешь?
– Неугомонный старик, – сказал Быков и закрыл журнал. – Тебе уже не двадцать пять лет. Что ты все время лезешь на рожон?
Юра с удовольствием стал слушать.
– Почему… э-э… на рожон? – удивился Юрковский. – Это будет небольшой, абсолютно безопасный поиск…
– А может быть, хватит? – сказал Быков. – Сначала абсолютно безопасный поиск в пещеру к пиявкам, потом безопасный поиск к смерть-планетчикам – кстати, как твоя печень? – наконец совершенно фанфаронский налет на Бамбергу.
– Позволь, но это был мой долг, – сказал Юрковский.
– Твой долг был вызвать управляющего на «Тахмасиб», мы вот здесь сообща намылили бы ему шею, пригрозили бы сжечь шахту реактором, попросили бы рабочих выдать нам гангстеров и самогонщиков – и все обошлось бы безо всякой дурацкой стрельбы. Что у тебя за манера из всех вариантов выбирать наиболее опасный?
– Что значит – опасный? – сказал Юрковский. – Опасность – понятие субъективное. Тебе это представляется опасным, а мне – нисколько.
– Ну вот и хорошо, – сказал Быков. – Поиск в кольце Сатурна представляется мне опасным. И поэтому я не разрешу тебе этот поиск производить.
