Мальчик приблизился и остановился, заложив руки за спину.
– Ты здесь живешь? – спросил Базиль вкрадчиво.
– Мы здесь жили, – ответил мальчик. – В шестерке. Теперь больше жить не будем.
– Кто это – мы? – спросил Тойво.
– Я, мама и отец. Вернее, мы здесь были на даче, а живем мы в Петрозаводске.
– А где же мама и отец?
– Спят. Дома.
– Спят… – повторил Тойво. – Как тебя зовут?
– Кир.
– Твои родители знают, что ты здесь?
Кир помялся, переступил с ноги на ногу и сказал:
– Я сюда только на минутку вернулся. Мне надо забрать галеру, я ее целый месяц мастерил.
– Галеру… – повторил Тойво, рассматривая его.
Лицо мальчика ничего не выражало, кроме терпеливой скуки. По всему было видно, что озабочен он только одним: поскорее забрать свою галеру и вернуться домой, пока родители не проснулись.
– Когда вы уехали отсюда?
– Нынче ночью. Все отсюда уезжали, и мы тоже. А галеру забыли.
– Почему же вы уехали?
– Была паника. Вы что, не знаете? Тут такое было! И мама напугалась, а отец сказал: «Ну, знаете ли, поехали отсюда домой». Сели в глайдер и улетели… Так я пойду? Или нельзя?
– Погоди минутку. Почему была паника, как ты считаешь?
– Потому что появились эти животные. Вышли из леса… или из реки. Все почему-то их испугались, забегали… Я спал, меня мама разбудила.
– А ты не испугался?
Он дернул плечом:
– Ну и я испугался сначала… со сна… Все вопят, все орут, все бегают, ничего не понять…
– А потом?
– Я же говорю: мы сели в глайдер и улетели.
– Животных этих ты видел?
Он вдруг засмеялся.
– Видел, конечно… Одно прямо в окошко влезло, рогатое такое, только рога не твердые, а как у улитки… очень потешное…
– То есть ты сам не испугался?
– Нет, я же вам говорю: испугался, конечно, что я вам врать буду? Мама вбежала вся белая, я думал – несчастье какое-нибудь… Думал, с папой что-нибудь…
– Понятно, понятно. Но животных-то этих ты не испугался?
Кир сказал с досадой:
– Да почему их надо бояться? Они же добрые, смешные… Они же мягкие, шелковистые такие, как мангусты, только без шерстки… А то, что они большие, – так что же? Тигр тоже большой, так что же, я его бояться должен, что ли? Слон большой, кит большой… Дельфины большие бывают… А эти животные ну никак не больше дельфина, и ласковые они такие же…
Тойво посмотрел на Базиля. Базиль, отвесив челюсть, слушал странного мальчика, держа на весу надкушенный бутерброд.
– И пахнут они хорошо! – продолжал Кир горячо. – Они ягодами пахнут! Я думаю, они ягодами и питаются… Их бы надо приручить, а бегать от них… чего ради? – Он вздохнул. – Теперь они ушли, наверное. Ищи их теперь в тайге… Еще бы! Так на них все орали, топали, махали руками! Конечно, они испугались! А теперь попробуй их примани…
Он опустил голову и предался горестным размышлениям. Тойво сказал:
– Понятно. Однако родители с тобой не согласны? Так?
Кир махнул рукой:
– Да уж… Отец еще ничего, а мама категорически: ни ногой, никогда, ни за что! И мы теперь улетаем на Курорт. А они ведь там не водятся… Или водятся? Как они называются, вы не знаете?
– Не знаю, Кир, – сказал Тойво.
– Но здесь ни одного не осталось?
– Ни одного.
– Так я и думал, – сказал Кир. Он снова вздохнул и спросил: – Можно мне взять свою галеру?
Базиль наконец пришел в себя. Он шумно поднялся и произнес:
– Пойдем, я тебя провожу. Так? – спросил он Тойво.
– Конечно, – ответил тот.
– Зачем это меня провожать? – возмущенно осведомился Кир, но Базиль уже возложил длань свою на его плечо.
– Пойдем, пойдем, – сказал он. – Всю жизнь я мечтал посмотреть настоящую галеру.
– Она не настоящая же, она модель…
– Тем более. Всю жизнь мечтал посмотреть модель настоящей галеры…
Они ушли. Тойво выпил чашечку кофе и тоже вышел из павильона.
Солнце уже заметно припекало, на небе не было ни облачка. Над пышной травой площади мерцали синие стрекозы. И сквозь это металлическое мерцанье, подобно диковинному дневному привидению, плыла к павильону величественная старуха с выражением абсолютной неприступности на коричневом узком лице.
Поддерживая (дьявольски элегантно) коричневой птичьей лапой подол глухого снежно-белого платья, она, словно бы и не касаясь травы, подплыла к Тойво и остановилась, возвышаясь над ним по крайней мере на голову. Тойво почтительно поклонился, и она кивнула в ответ – вполне, впрочем, благосклонно.
– Вы можете звать меня Альбиной, – милостиво произнесла она приятным баритоном.
Тойво поспешил представиться. Она наморщила коричневый лоб под пышной шапкой белых волос:
– КОМКОН? Ну что ж, пусть КОМКОН. Будьте любезны, Тойво, скажите мне, пожалуйста, как вы у себя в этом самом КОМКОНе все это объясняете?
– Что именно вы имеете в виду? – спросил Тойво.
Этот вопрос несколько раздражил ее.
