Религия есть набор догматов, отличающих социальную группу, разделяющую эти догматы, от групп, не разделяющих эти догматы в идентичной форме. В эти разделяемые догматы всегда входит одно из трех, а часто все три: привлечение сверхъестественного для объяснения мира, снятие тревоги, вызванной неконтролируемыми опасностями, с помощью определенных ритуалов и дарование утешение перед лицом жизненных горестей и перспективы смерти. Религии, за исключением ранних, со временем становились централизованными, поощряли стандартизованную иерархию, политическую покорность, терпимость к незнакомцам, принадлежащих к той же религии, и оправдывали войны против групп, придерживавшихся другой религии.
Это мое собственное определение, оно кажется столь же вымученным, как и большинство определений из таблицы 9.1, но мне кажется, что оно отвечает реальному положению дел.
Что можно сказать о будущем религии? Это зависит от того, какую форму примет мир через 30 лет. Если уровень жизни будет повышаться во всем мире, тогда функции религии 1 и 4-7 на таблице 9.3 будут продолжать терять значение, но функции 2 и 3, как мне представляется, сохранятся. Особое значение получат поиски смысла индивидуальной жизни и смерти, пусть с научной точки зрения эти поиски и не имеют никакого значения. Но даже если ответ науки на вопрос о смысле жизни истинен, а то, что предлагает религия, лишь иллюзия, многие люди все же будут продолжать отвергать ответ науки. Если, с другой стороны, значительная часть мира погрязнет в нищете или, хуже того, мировая экономика, благополучие и глобальный мир будут разрушены, тогда все функции религии, даже привлечение сверхъестественного для объяснения мира, могут пережить возрождение. Поколение моих детей увидит ответ на эти вопросы.
Однажды я неделю провел в лагере в горном лесу с двадцатью горцами-новогвинейцами. Как-то вечером разговор вокруг костра шел на нескольких местных наречиях плюс двух
Любой из тех 20 новогвинейцев владел как минимум пятью языками. Несколько человек знали от 8 до 12, а чемпионом оказался горец, говоривший на 15. За исключением английского, который новогвинейцы часто учат в школе по учебнику, остальными языками они овладели в процессе общения, без всяких книг. Предваряя возможное возражение, скажу, что местные языки, перечисленные тем вечером, были взаимно недоступны для понимания, а не просто являлись диалектами одного и того же наречия. Некоторые из них были тональными, как китайский, другие — нет, и принадлежали они к различным языковым семьям.
В Соединенных Штатах, с другой стороны, большинство коренных американцев — монолингвы (то есть владеют лишь одним языком). Образованные европейцы обычно владеют двумя-тремя языками, иногда больше; они изучают в школе не только родной язык. Лингвистический контраст между новогвинейцами, собравшимися у нашего костра, и современными американцами или европейцами показывает широко распространенные различия в употреблении языка малочисленными народностями и в обществе современных государств — различия, которые в будущем будут только увеличиваться. В нашем прошлом, как и в сегодняшней Новой Гвинее, на каждом языке говорило гораздо меньше людей, чем теперь на языке любого из современных государств; вероятно, сравнительно бóльшая доля населения говорила на нескольких или на двух языках, освоив их в процессе общения с детства, а не благодаря формальному изучению в школе.
