На самом деле, капитан не только пела. В пси-тоннелях нельзя пользоваться магией напрямую, как привычно вне их. Капитан не могла заставить их успокоиться, просто дернув за нити. Она вплетала нити в голос, даря временное облегчение, передышку. На самом деле это могла быть любая песня, но эта история ей нравилась больше всего.
– Не радостно как-то, капитан! – крикнул Турин, впервые глубоко вздохнув за эти шесть часов. Но клянусь своей удачей, он в этом никому никогда не сознается.
– Знаешь вселее? – крикнула ему Капитан.
– Еще бы!
– Запевай!
– Рука ласкает… – а продолжение потонуло в зычном хохоте матросов и предположениях, что же может ласкать рука. Мальчишки – до старости мальчишки.
До конца пути кое-где так и вспыхивали внезапные куплеты.
Пусть девицы скажут ах!
Мы примчимся на волнах.
Эй, ты, скучный, не плавучий,
Береги свою жену!
Вот еще, из примечательного:
Я красавицу найду,
Я красавицу нагну,
Прозвенит внезапно гонг!
Прощевай краса-девица:
Без меня пойдут ко дну!
Под конец все решилось заунывным стоном-песней:
А в первом порту
Меня ждет жена.
У нее от меня трое сыновей.
Во втором порту меня ждет жена
У нее от меня трое дочерей
Ну а в третьем порту меня ждет девица
И хочет меня подвести к венцу
Ну зачем это мне – молодцу
Я еще так молод жениться!
Настало время ужина. Кок вынес еду на палубу, все расселись прямо тут с тарелками, из трюма вышли купоры с помощниками и Синой. Настроение у всех казалось приподнятым, но Эрис видела: народ уже скоро начнет снова погружаться в пучину отчаяния, случай с дракой показал – южане не скулят и не плачут, как девочки. Когда они подходят к краю – они начинают драться. Так что пора было останавливаться. Именно поэтому пси-маг на корабле был капитаном, тем кто принимал решения, а не просто советчиком. Обывателю все казалось бы нормальным.
– Всем ухватиться и держаться крепко! – скомандовала Капитан. – Остановка на ночлег!
Все подчинились беспрекословно: никто не хотел катится кубарем к носу. Эрис перехватила все сто нитей. В этот раз она была на виду, поэтому просто крепко сжала зубы и позволила себе закрыть глаза.
“Нет-нет-нет! Пожалуйста!” – взвыл дух
“Терпи! Еще чуть-чуть!”
“Хватит, хватит, я не могу, я не могу снова, я не могу больше!”
“Еще минуту”
“Все! Остановись! Неет!”
– Бросить якорь! – приказала капитан.
Корабль остановился в бухте одного из многочисленных островов, что были разбросаны по пути до их цели. Волны мерно бились о борт. Капитан дала ментальный приказ всей команде, чтобы отправились спать, а сама пошла в каюту.
Она перевязала по-нормальному ногу, кровь присохла и бинт пришлось отрывать. Только после этого она сняла камзол и упала на кровать, не снимая остальной одежды.
Началось все с пробуждения. Утром ко мне прилетел почтовый вестник. Видимо, отправитель не знал моего адреса, поэтому вестник спикировал мне прямо на голову пока я спала. Не знаю, хотел ли он выбраться из волос, или наоборот, свить гнездо, но день начался с того, что я вытаскивала из шевелюры записку с птичьими повадками. Обычно вестник превращается в письмо, стоит адресату его коснуться, но то ли этот был заколдован иначе, то ли просто обладал повышенным зарядом магии, но превращаться в обычную бумагу он не спешил, наоборот, всеми силами сопротивлялся.
Но самое мерзкое в этом вестнике было вовсе не то, что он испортил мне с утра прическу и вырвал несколько волос. Самым противным оказалось его содержание. Всего одно слово.
“Объяснись!”
Лаконично и по делу. Лесные вообще не любят затевать долгие беседы. Очевидно, им не очень понравилось мое сотрудничество с темными. А мне, соответственно, нужно было сжато и по пунктам объяснить моей бывшей наставнице, а ныне уже подруге, почему я приняла решение им помочь. Вопрос был не в том, почему я не посоветовалась с остальными, моя степень посвящения позволяла принимать подобные решение самостоятельно, вопрос в том, почему я все же решила это сделать.
Написать длинную витиеватую отписку, с пояснениями про ракшас, про прекращение молчаливой конфронтации, разбавленную высокопарным бредом, типа “мы живем на одной территории, мы должны вместе ее хранить…. и так далее”? Велик был этот соблазн, но я задушила его в зародыше. Подобное бумагомарательство было в духе темных. И с одной стороны, начинало намекать моим сестрам по ремеслу о предательстве, а с другой стороны говорило о неуважении к ним. И наоборот, ответ “потому что я так решила” тоже не подходил. Нужно было конкретно и по делу.
