Спокойствие, уверенность, бесстрашие – девушка почти поверила, что ощущает все это в полной мере, но потом Третий будто неосознанно сделал шаг назад. Должно быть, просто хотел немного увеличить пространство между ними. Может, наконец сумел распознать чары, которыми Пайпер облепила себя и которые скрыли ее настоящий запах страха, смешанный с вином. Или понял, что все ее действия – дешевые трюки, не достойные внимания. Но магия всколыхнулась еще раз, и Пайпер сама сделала нечто неосознанное, что длилось до сих пор.
Она целовала Третьего, держа его за руку без перчатки, и не хотела отступать. Отчасти из-за того, что боялась неподвижности Третьего, отчасти из-за того, что, оказывается, ей нравилось то, что она делала.
Но пришлось остановиться, когда спустя почти десять секунд – или это была настоящая вечность? – Третий так и не пошевелился.
– Зачем ты это сделала? – тихо спросил он.
Пайпер следовало догадаться, что этот вопрос будет первым. Клаудия же вчера рассказала о кертцзериз и о том, что Третий не разбирается в большей части того, что чувствует. Однако ощущалось это так, будто девушку спрашивали, зачем она вообще дышит.
Пайпер снова убедила себя, что ведет себя храбро из-за вина, и от этого становилось легче. Настолько, что она, почти поверив, что все это происходит с кем-то другим, смогла улыбнуться и спросить со смешком:
– Все настолько плохо?
– Зачем ты это сделала? – медленно повторил Третий.
У нее не было ответа. Пайпер могла просто потянуть его за руку, обнять, остановить магией или словом. Были тысячи вариантов, как поступить, но она выбрала тот, который казался самым безумным вначале, а сейчас – естественным.
– Я не понимаю, – продолжил он.
Следовало бы отступить. Она сделала достаточно для того, чтобы теперь Третий сам оставался здесь и не пошел к Розалии. Но Пайпер не нравилось, как на нее смотрели – слишком странно, пусто и завлекающе одновременно. Не нравилось настолько, что она, лишь бы и дальше не видеть этого взгляда, сделала шаг назад.
Не совсем удачное решение.
Свободная рука Третьего оказалась за ее спиной и не позволила отступить. Вот теперь Пайпер начала волноваться по-настоящему.
– Я не понимаю, – повторил Третий.
– Я сама не понимаю.
– Тогда зачем ты это сделала?
Потому что ей страшно. Она хочет вернуться домой, но понимает, что этого, возможно, никогда не случится. Эйлау раскрыла ей чужие тайны. Магнус признался, что ему проще разрушить себя, чем пытаться спасти. Третий страдает из-за проклятий и скверны.
– Затем, что захотела, – совсем тихо выпалила она самую идиотскую причину из всех возможных.
Третий моргнул и уставился на нее, широко раскрыв глаза. Пайпер была уверена – он до сих пор не понимает, что только что произошло, но спустя несколько напряженных секунд заметила, как лицо сальватора заливает краска.
Пайпер следила за тем, как Третий растерянным взглядом обвел ее лицо, будто пытался зацепиться за что-то конкретное, и ждала. Возможно, даже не нужно будет выдумывать еще более идиотских причин, чем та, что уже озвучена. Судя по встревоженному выражению лица и ощущению магии, застывшей в ожидании чего-то иного, Третьего не удовлетворил такой ответ.
Что ж, может быть, еще есть шанс исправить ситуацию.
Пайпер открыла рот, но Третий опередил ее, чуть сильнее надавив на спину ладонью. Девушка уже успела забыть, где находится его рука.
Она не представляла, что он может сделать, но вряд ли по-настоящему навредить ей. Он – Третий сальватор, но никак не тот предатель, которым его пытались показать. Он был великаном, изгнанным из своего рода, не помнящим собственного имени и уверенным, что Пайпер – его кертцзериз.
– Я не понимаю, что это значит, – делая паузу почти после каждого слова, произнес Третий, – но мне кажется, что я коснулся солнца.
С губ Пайпер сорвался смех. Выражение лица Третьего мгновенно изменилось, рука, лежавшая на ее спине, почти исчезла. Пайпер лишь в последний момент успела положить ладонь на предплечье Третьего, надеясь его остановить.
Может быть, ей не нужно и дальше тянуть время.
Может быть, ей необязательно притворяться храброй.
Третий, очевидно, не умел целоваться. Пайпер это не волновало. Когда он почти невесомо коснулся губами ее губ, магия вновь успокоилась, и девушка действительно поверила, что не было никакого волнения и беспокойства. Поверила, что все не так плохо, что она может целовать Третьего, вцепившись в мех на воротнике его плаща, и думать, что в этом нет ничего противоестественного. Так оно и было, наверное, вечность или даже две, пока где-то далеко играла музыка и звучали голоса гостей. Но затем губы Третьего скользнули к ее шее, и Пайпер едва не подскочила на месте от неожиданности.
