Это прикосновение было приятным, нежным и теплым настолько, что напрягшиеся плечи девушки медленно опустились. В оранжерее было холодно, но Пайпер чувствовала тепло магии и губ Третьего, оказавшихся возле ее уха. Он действовал медленно, горячим дыханием опаляя кожу, правой рукой он придерживал ее за спину, а левую держал на талии, словно она могла рассыпаться от одного неправильного движения. Пайпер поверила бы в собственную хрупкость, если бы не помнила о Силе, нашедшей пристанище в ее теле. В идиотском теле, которое было готово предать ее.
Пайпер ожидала чего угодно, но только не того, что это и впрямь случится – магия вырвалась из-под контроля в тот самый момент, когда левая рука Третьего легла на ткань ее юбки с правой стороны. Достаточно близко к чехлу с кинжалом, чтобы почувствовать его.
Третий отпрянул, тяжело дыша и обреченно посмотрев на нее так, будто девушка собиралась нанести первый удар, которого он лишь чудом сумел избежать.
– Что вы сделали?..
Пайпер застыла на месте. Теперь шею, которую Третий еще секунду назад так осторожно целовал, обожгло холодом. Сначала тем, которым был наполнен воздух, а следом – от осознания, что магия не вырывалась из-под контроля. Сила лишь подпиталась тем, чем питалась всегда – чувствами. Шерая говорила, что они – основа магии.
Неужели сейчас Пайпер чувствовала слишком много?..
Третий смотрел на ее руки так, будто точно видел, что скрывалось на коже на самом деле. Он почти взял ее за запястья, но остановился, беспомощно уставившись на девушку. Пайпер знала, что можно попытаться вновь отвлечь его, но, почти не задумываясь над этим, протянула руки, позволяя Третьему оттянуть рукава и с помощью Времени сделать видимыми сигилы, точные копии которых были изображены у Клаудии, Магнуса, Стеллы, Эйкена и Эйлау.
– Что это? – на выдохе произнес Третий, указательным пальцем проводя по сигилу на левом запястье. Он точно знал, что означает магический символ, – не мог не знать, – но его магия клокотала так, что не оставалось никаких сомнений – он настолько потрясен, что не в состоянии самостоятельно прийти к логическому выводу.
– Сигилы для передачи магии, – тихо ответила Пайпер. – Это не наследование Силы, просто чары. Временные.
– Зачем?
– Им понадобится моя Сила.
– Зачем? – едва слышно повторил Третий. То ли неосознанно, то ли пытаясь как-то ограничить ее, он мягко коснулся ладонью щеки Пайпер, провел большим пальцем по скуле, рассеянным взглядом посмотрев куда-то сквозь нее.
– Затем, – сглотнув, произнесла Пайпер, – что иначе им с Розалией не справиться.
– Что?
– Она принесла хаос, который вынудил Эйлау поверить ей. Хаос, который помог принцессе создать видимость, что она настоящая. Но на самом деле Розалии не существует, Третий. Клаудия слышит ее, но не видит. Никто ее не видит. Она – твое проклятие, скверна, которая убивает тебя. И чтобы спасти тебя, нужно убить Розалию.
Эйлау выбрала полуразрушенное здание за пределами Тоноака, до которого можно добраться меньше, чем за полчаса. Возможно, раньше это был божественный храм – наличие пробравшейся внутрь скудной растительности и покрытые трещинами витражи не позволяли определить с первого взгляда. К счастью, с потолка не падали камни, а колонны еще держали крышу и то, что осталось от балконов второго этажа. Все вокруг было недвижимым, кроме шума деревьев за пределами здания и вкрадчивого голоса Клаудии, разговаривавшей с Розалией.
В действительности принцесса умерла в Сигриде, за полгода до Вторжения, от болезни, которую ребнезарским целителям не удалось победить. Розалия умерла по-настоящему: ее тело сожгли, а прах закопали в снегах, в особом месте, которое у великанов считалось священным. Та принцесса, которую они видели, не была настоящей. Даже тело не принадлежало ей, ведь его просто не существовало в этом мире.
Розалия – концентрация хаоса, сплетенного в проклятие исключительно для Третьего. Он видит ее, слышит, может касаться, но все это было недоступно остальным. Эйлау не слышала и не видела Розалию, пока Пайпер не поделилась с ней Силой, которая коснулась проклятия Клаудии. Ведьма мертвых тоже не видела принцессу, только слышала, и лишь благодаря этому поняла, что Розалии не существует в привычном понимании этого слова.
Проклятие Клаудии, Сила Пайпер и чары Эйлау создали сложную структуру сигилов, позволившую им всем увидеть и услышать Розалию и даже ненадолго коснуться ее. Но теперь все держалось исключительно на Силе – единственной магии, способной противостоять хаосу, из которого состояла Розалия. Эйлау молилась всем богам, имена которых смогло вспомнить ее измученное сознание, чтобы девчонка не сглупила и не позволила магии сорваться из-за какой-нибудь мелочи.
