Пайпер не знала, что происходит. Она старалась как можно реже плакать по ночам с того момента, как однажды за завтраком Стелла, решив явиться в человеческом обличии, спросила, почему ее кожа пахнет солью. Сальватор все время была на грани и из-за этого ненавидела себя. К черту самоучители по магии для сальваторов, неужели никто не догадался записать хотя бы пару советов, которые точно пригодятся при таком паршивом состоянии? Пайпер спросила бы у Третьего, если бы не боялась. Теперь она боялась не только правды, которую все равно стремилась узнать, но и его самого. Этому Сила противилась отчаяннее всего.
– Стефан, – процедил Джинн, и Пайпер тут же забыла о Третьем. – Автор трактата – Стефан. Слышала о таком маге?
Пайпер слышала крик Марселин, ее ругательства и проклятия, которые не могли навредить Стефану так, как копье Брадаманты, пронзившее его грудь.
Сигилы наконец удалось прочитать – они действительно сложились в имя Стефана, написанное на сигридском.
– Один из величайших магов Сигрида, – между тем продолжил Джинн, лениво прислонившись к спинке стула. – Я до сих пор нахожу в его исследованиях что-то новое. Потрясающий маг. Хотел бы я когда-нибудь лично пообщаться с ним… Возможно, даже попросил бы его подписать для меня какую-нибудь книгу. Знаешь, у меня есть один трактат…
– Хватит, – выдавила Пайпер, прижимая книгу к груди. – Пожалуйста.
– Так ты слышала о Стефане.
Пайпер испуганно вскинула голову и столкнулась с проницательным взглядом желтых глаз. Казалось, на фоне смуглой кожи они горят и без всякой магии.
– Магнус рассказывал, что во время ваших тренировок ты вела себя странно. Говорила какую-то чушь, а потом останавливалась и смотрела перед собой. Вспоминала Второй мир, да? – не успела Пайпер даже рта открыть, как Джинн добавил: – Магнус говорил, что ты пару раз упоминала Стефана.
– Неправда, – хрипло возразила девушка, запоздало поняв, что совсем потеряла голову.
Она действительно иногда болтала о своей прошлой жизни с Магнусом и вспоминала Стефана? Или же рыцарь задавал вопросы таким образом, что она просто не могла ответить иначе?..
– Тебе не обязательно говорить обо всем, – неожиданно беззаботно сказал Джинн, вновь улыбаясь. – Но было бы интересно послушать о твоем мире и жизни до того, как ты стала сальватором.
– Я не хочу об этом говорить.
– Как и Третий не хочет говорить о причинах, вынудивших его убить Лайне.
Пайпер не смогла подавить дрожь, пробежавшую по телу после этих слов. Джинн, заметив, как вздрогнули ее плечи, убрал издевательскую улыбку и добавил:
– У каждого из нас есть свои секреты, которые мы не хотим раскрывать другим. Третий – не исключение, но ты давишь, и ему от этого хуже.
– Не знала, что он так легко ломается.
Джинн поджал губы. Пайпер слишком поздно поняла, какую глупость ляпнула. Очередное доказательство того, какой жалкой и злобной она была. Она ведь знала, по-настоящему знала, что не хочет давить на Третьего, но делала это, потому что нападение – лучшая защита. Уж лучше она ударит первой, чем ударят ее.
Джинн долго изучал ее лицо и наконец, качнув головой, вздохнул. Затем он почему-то попросил у звезд прощения и, наклонившись к Пайпер максимально близко, очень тихо прошептал:
– Есть клятвы, которые я не могу нарушить, но знай: Третий убил Лайне не потому, что жаждал крови.
Пайпер увидела, как Джинн напрягся. Он смотрел на нее распахнутыми глазами еще несколько секунд, сжимая зубы, и лишь после, когда, казалось, немного пришел в себя, продолжил:
– То было милосердием, а не насилием.
Джинн резко отклонился и хлопнул ладонью по столу, выругавшись.
– Ох, звезды, я и не думал, что это будет так тяжело…
– Что? – опешила Пайпер.
– Сказал же: клятва. Я не могу говорить об этом прямо, и даже косвенный намек… Если кратко, то, будь Третий на пике своих сил, он бы мгновенно убил меня за нарушение клятвы.
По спине Пайпер пробежал холодок. Словно почувствовав это, Джинн рассмеялся и замахал руками:
– Расслабься, все нормально! Сейчас он сосредоточен только на одном, так что даже не поймет, что я частично нарушил клятву.
– Я не об этом.
Не то чтобы ее пугала какая-то там клятва, нарушение которой могло убить Джинна… Нет, вообще-то, пугала, но он сидел перед ней, живой и здоровый, и уж точно не жаловался на приближение смерти. Удивило Пайпер другое.
– Третий убил Лайне из милосердия? – переспросила она, почему-то чувствуя, что слова произносятся куда легче, чем когда она спрашивала самого Третьего об истреблении великанского рода.
Джинн закатил глаза и коротко кивнул, но с таким видом, будто даже это действие причиняло боль. В огромном списке Пайпер, которому не было конца, появился новый пункт: узнать, что за клятва заставляет Джинна молчать.
– Тогда почему он не сказал об этом? Сила… – Пайпер запнулась, поняв, что заговорила об этом вслух. Может, Третий и чувствовал, что Сила верит ему и тянется ко Времени, но не комментировал, потому что Пайпер ясно дала понять – ей это не нравится. Нет ничего более пугающего, чем связь с двухсотлетним предателем миров, который, может быть, и не предатель миров.
