– Сила… – повторил Джинн, всем своим видом показывая, что внимательно слушает.
– Боже мой… – простонала она, пряча лицо в ладонях. – Ладно, хорошо. – Пайпер выпрямилась, расправила плечи, мысленно пообещав, что, если будет сильной и храброй хотя бы одну минуту, то для сохранения вселенского баланса разрешит себе поплакать этой ночью. – Сила реагирует на Третьего. Ты же и так это знаешь.
– Знаю, но всегда приятно услышать, как кто-то преодолевает себя и признается в чем-то. Итак?
– Сила тянется к нему. И такое чувство, будто… Будто она знает, что он не такой плохой, каким его все рисуют.
– Давай признаем, что Третий – чудовище. Ему более двухсот лет…
– Стефану, кажется, около семисот, – вставила Пайпер.
– …и внутри него Арне. Плюс пару десятков психологических травм, – с улыбкой добавил Джинн, лениво махнув ладонью. – Он без раздумий расправится с нашими врагами и убьет любого, кто посмеет навредить его кертцзериз или посягнет на кантараца́н.
– Защищать тех, кто нам дорог – нормально, верно?
Джинн улыбнулся шире и выжидающе уставился на нее. Пайпер потребовались секунды, чтобы осознать, что они вдруг поменялись ролями. Каким-то образом Джинн сделал так, что теперь она защищала Третьего.
– Но при этом Третий, вообще-то, душка, – продолжил Джинн. – Слышал, что он был отличным сыном, братом и племянником. Уж не знаю, как там у него в любви, но он довольно старательный и всегда прислушивается к людям, так что… Он действительно не такой плохой, каким его рисуют в твоем мире. И он всегда делал то, что должен.
– Так же он сказал про убийство Лайне.
Взгляд Джинна почти не изменился, только немного потеплел, и это поставило Пайпер в тупик.
– Он был близок с ними, и был единственным, кто мог подарить им… – Джинн резко хлопнул ладонью по столу и прижал сжатый кулак к губам. – В общем, я надеюсь, ты поняла, к чему я вел.
– Он был единственным, кто мог подарить им смерть? – предположила Пайпер, и Джинн активно закивал, подтверждая ее слова. – Но почему?
– Может быть, ты уже поймешь, что я просто не могу сказать тебе обо всем? Если хочешь всех ответов, найди подход к Третьему.
Пайпер с трудом и недоверием выдавила:
– То есть мне нужно подружиться с ним?
– Называй это как хочешь. Но вы оба – сальваторы, и намеренное игнорирование связи между вами может быть губительно.
– Мы не игнорируем эту связь. Мы просто… не разговариваем не по делу, – лаконично закончила девушка, нервно усмехнувшись.
– Но он хочет разговаривать. Хочет узнать тебя.
– Да почему? Я не понимаю.
– Разве люди с самого рождения знают друг друга? – ощетинившись, пошел в наступление Джинн. От резкой смены его настроения Пайпер едва не вжала голову в плечи. – Они сталкиваются при тех или иных обстоятельствах и всегда знакомятся, узнают друг друга. Всегда. Они просто желают познать тех, кто их окружает, потому что они – часть их жизни. Тебе не отвертеться от того, что Третий – часть твоей жизни, понимаешь?
Не хотелось этого признавать, но Джинн был прав. На самом деле люди не знали друг друга с самого рождения. Первая встреча была даже у родных братьев и сестер. Пайпер до сих пор помнила, как отец сорвался с работы, забрав ее и Лео, и повез в больницу, когда родился Эйс. В жизни Пайпер было сотни знакомств, которые на самом деле ничего не значили, и всего за одну жалкую неделю самых важных стало так много, что голова шла кругом.
Она не хотела признавать правоту Джинна, потому что это означало бы, что она была несправедлива к Третьему даже вопреки тому, что пообещала составить собственное мнение о нем. Она с самого начала была не просто слабой и глупой, но еще и двуличной.
– Боже мой, – выдохнула Пайпер, опуская плечи. – Я так устала…
– Ты сопротивляешься, оттого и устаешь.
– Но я не сопротивляюсь. Я учу сигридский, читаю твои книги, занимаюсь с Третьим…
– Сопротивляешься. Стефан писал, что пустота – это тоже чувство. Ты отвергаешь пустоту, не даешь себе признаться в том, насколько ты уничтожена и насколько нуждаешься в ком-нибудь.
– Это неправда, – вяло возразила Пайпер. Она не хотела говорить с Джинном о своих переживаниях, потому что он до сих пор был самым таинственным из всех, с кем она познакомилась в Диких Землях. Но Силе он нравился – была в нем какая-то искра, которую магия сакри считала цепляющей.
– Жалей себя, если от этого тебе легче. Ненавидь, истязай, мори голодом. Делай что хочешь, пока не поймешь, что сейчас пустота – это часть тебя. Если ты будешь пытаться просто подавить ее, то никогда не сможешь по-настоящему развить магию и не овладеешь сигридским в полной мере. Прими, наконец, что сейчас ты пуста и разбита, а потом сделай то, что посчитаешь должным, чтобы вновь стать собой.
– Ты что, персональный психолог?
– Люди всегда казались мне простыми существами, но когда-то я понял, что вы куда сложнее. Я долго учился, чтобы понять, что если вы пусты и разбиты, самобичевание сделает только хуже.
– А ты не человек?
– В моем мире я был кем-то другим.
