— Нет, я проникающий.
Фаустролл удалился, оставив Дэвиса воображать, что именно он имел в виду.
Но Дэвис поспешил уйти, чтобы успеть вовремя на свое дневное занятие. Точно так же, как он был королевским массажистом для Ивара Бескостного, когда Ивар был королем территории на дальнем юге этого государства, Дэвис был теперь первым массажистом у Пачакути. Его работа злила и раздражала его, потому что на Земле он был доктором медицины, и весьма хорошим, а после — остеопатом. Он ездил по многим местам в США, читая лекции и находя большое количество коллег по остеопатии. Когда он начал стариться, он основал и возглавил колледж в Лос-Анджелесе, основанный на эклектической дисциплине, невропатии. Там применяли лучшие теории и технологии безлекарственной терапии: остеопатию, хиропрактику, ханемазизм и всякое другое. Когда Дэвис умер в 1919 году в возрасте восьмидесяти четырех лет, его колледж все еще процветал. Он был убежден, что колледж будет расти и образует новые ветви по всему миру. Но люди из конца двадцатого века, которых он встречал, говорили ему, что они никогда не слыхали ни о нем, ни о его колледже.
Семь лет тому назад Ивар был вынужден бежать из своего царства из-за измены своего помощника, Торфинна Разбей-Череп. Дэвис, Фаустролл и Энн Пуллен ушли вместе с Иваром. Они не знали, чего ожидать от Торфинна, но предвидели, что им это не понравится.
После многих битв, пребывания в рабстве и побегов, все это время двигаясь вверх по Реке, их захватили в плен подданные Инки. И здесь они оставались, перенося все, что им пришлось, и замышляя когда-нибудь обрести свободу.
Ивар был терпелив, точно лиса, наблюдающая за соблазнительной курицей, но его терпение иссякло. Почему именно викинг не был увлечен идеей освободиться самому по себе, Дэвис не понимал. Ведь они стали бы для него обузой — с точки зрения Дэвиса, во всяком случае. Но не поддающийся анализу магнетизм держал эту четверку вместе. Одновременно с тем, что они привлекали друг друга, они и чувствовали друг к другу отвращение. Они вращались друг возле друга по какой-то замысловатой орбите, которая даже у астронома вызвала бы головную боль, если бы он попытался ее вычислить.
Около десяти минут перед своим запланированным появлением по солнечным часам Дэвис уже был в здании, занятым двором Инки. Это было строение из четырех стен и крыши, сидящей на пересечении множества балок на сто футов над землей. Скелетообразный город скрипел, стонал и раскачивался вокруг, над ними и под ними. Снаружи дома было шумно, а внутри только чуточку потише. Хотя Инка сидел на бамбуковом троне на возвышении, выслушивая своих просителей, люди, окружавшие его, громко разговаривали друг с другом. Дэвис протиснулся сквозь них и стоял теперь за несколько футов от возвышения. Через некоторое время Инка поднимет барабан из рыбьей кожи, ударит трижды и удалится в маленькую комнатку в женщиной, которую выбрал для удовлетворения королевской похоти. После этого Дэвис будет массировать королевское тело.
Пачакути был коротышом, с темной кожей и ястребиным носом, высокими скулами и толстыми губами. Вокруг бедер его короткой приземистой фигуры было обвязано длинное зеленое полотенце, служившее кильтом, а красное полотенце с голубым краем покрывало его плечи, как плащ. Его головной убор составляло свернутое тюрбаном полотенце, отороченное кругом из дуба, из которого торчали длинные поддельные перья разных цветов, вырезанные из дерева.
Был бы Пачакути обнаженным, часто думал Дэвис, он бы не выглядел монархом. Весьма немногие раздетые короли могли бы соответствовать своему званию. В самом деле, даже сейчас, в его наружности не было ничего более примечательного, чем в любом из его подданных. Но его манеры и поведение были определенно королевскими.
Кто же была та женщина, которая сегодня разделит королевское ложе? Дэвис думал, что ему это безразлично. И тут он увидел, как его bete noir[48], Энн Пуллен, сопровождают два стражника, а за ними следуют еще два. Толпа отступила перед ней. Когда она дошла до помоста, она остановилась, повернулась кругом и улыбнулась, обнажая красивые белые зубы, расположенные позади ярко накрашенных губ.
Хотя Дэвис испытывал к ней отвращение, он признавал сам себе, что она красива. Эти длинные золотистые косы, поразительно изящное тонкокостное лицо, торчащие груди совершенной формы, которыми она гордилась, тонкая талия и бедра и длинные стройные ноги делали ее похожей на богиню. На Венеру, какой та была бы, если бы Праксителю случилось мечтать об Энн Пуллен. Но ведь она такая шлюха, подумал Дэвис. Хотя, Елена Троянская, вероятно, тоже была шлюхой.
Стражники провели ее в дверь той комнаты, где ждал ее Инка. Через какой-то миг она уже вошла в комнату, а стражники впустили большеглазого низенького священнослужителя, который наблюдал за потенцией Инки во время его половых сношений. Когда король окончательно выбивался из сил, королевский свидетель выходил и комнаты и объявлял, сколько раз Инка овладел своей женщиной.
