Ладлэм сумел соединить понятный интерес рядового читателя к тайнам и интригам в «коридорах власти» с характерной для американского менталитета пристрастной любовью к герою-одиночке, который на свой страх и риск вступает в борьбу с неизмеримо превосходящими силами – будь это синдикат торговцев наркотиками, могущественное ФБР, государственные структуры или межнациональная нелегальная организация, замышляющая установить во всем мире военную диктатуру. Ладлэм большое значение придает детальной разработке обстановки, на фоне которой действуют его персонажи. В общем-то это не фон, а активно функционирующая социальная и профессиональная среда, представляющая самостоятельный интерес, – мир игорного и наркобизнеса («Бумага Мэтлока»), работа военно-политической разведки («Обмен Райнеманна») , система могущественной нелегальной организации Инвер-Брасс, бросающей вызов Федеральному Бюро Расследований («Рукопись Чэнселлора»), и т. д.Содержание:1. Роберт Ладлэм: Близнецы-соперники (Перевод: О. Алякринский)2. Роберт Ладлэм: Бумага Мэтлока (Перевод: М. Брук)3. Роберт Ладлэм: Директива Джэнсона (Перевод: С. Саксин)4. Роберт Ладлэм: Завет Холкрофта (Перевод: Ш. Куртишвили)5. Роберт Ладлэм: Заговор «Аквитания» 6. Роберт Ладлэм: Зов Халидона (Перевод: М. Шермаков)7. Роберт Ладлэм: Иллюзии «Скорпионов» (Перевод: А. Романов)8. Роберт Ладлэм: Мозаика Парсифаля (Перевод: Г. Косов)9. Роберт Ладлэм: Наследие Скарлатти (Перевод: Наталия Рудницкая, Александр Репко)10. Роберт Ладлэм: Патрульные апокалипсиса (Перевод: Е. Егорова, К. Ананичев)11. Роберт Ладлэм: Предательство Тристана (Перевод: А. Гришин)12. Роберт Ладлэм: Предупреждение Эмблера (Перевод: С. Самуйлов)13. Роберт Ладлэм: Протокол «Сигма» (Перевод: К. Гришин, А. Гришин)14. Роберт Ладлэм: Сделка Райнемана (Перевод: П. Новицкий)15. Роберт Ладлэм: Стратегия Банкрофта (Перевод: Сергей Саксин)16. Роберт Ладлэм: Тривейн (Перевод: П. Рубцов)17. Роберт Ладлэм: Уик-энд Остермана (Перевод: Е. Гриценко, И. Гриценко)18. Роберт Ладлэм: Уловка Прометея (Перевод: О. Степашкин)
Один за другим грузовики карабкались вверх по крутой дороге в предрассветных сумерках. На вершине они увеличивали скорость, торопясь снова погрузиться во мрак дороги, проложенной через лес.
Водителям пяти грузовиков нужно было все время быть начеку, чтобы случайно не снять ногу с тормоза или не нажать на акселератор слишком сильно. Им приходилось напряженно вглядываться во мрак, чтобы быть готовыми к любой неожиданно возникшей преграде или крутому повороту.
Кругом все было объято тьмой. Они ехали с незажженными фарами. Колонна грузовиков ползла в серой греческой ночи, и лишь слабый свет луны, пробивающийся сквозь низкие густые тучи, освещал им путь.
Это было испытание на дисциплинированность. Но ни шоферам, ни пассажирам бок о бок с ними было не привыкать к дисциплине.
Все они были отшельниками. Монахами Ксенопского ордена, самого сурового из всех, подчинявшихся Константинской патриархии. В этом ордене слепое повиновение уживалось с привычкой полагаться лишь на свои силы. Монахи не смели нарушить дисциплину до самой смерти.
В головном грузовике молодой бородач священник скинул сутану, под которой оказался простой костюм рабочего — грубая рубаха и грубо тканые штаны. Он свернул сутану и заткнул ее за сиденье — под старое тряпье и ветошь. Потом обратился к шоферу:
— Ну, теперь осталось не больше полумили. Участок железнодорожного полотна идет параллельно дороге на протяжении трехсот футов. Место открытое. Успеем.
— Поезд там? — спросил, пристально вглядываясь во тьму, шофер, крепко сбитый монах средних лет.
— Да. Четыре товарных вагона. И только один машинист. Ни кочегаров, никого.
— Значит, придется помахать лопатой? — спросил монах с усмешкой во взгляде.
— Да, придется помахать лопатой, — просто ответил молодой монах. — Где оружие?
— В «бардачке».
Священник в рабочей одежде наклонился вперед и повернул ручку на дверце «бардачка». Дверца раскрылась. Он сунул руку внутрь, пошарил и достал тяжелый крупнокалиберный пистолет. Священник ловко вытащил магазин из рукоятки, проверил патроны и вогнал магазин обратно. Металлический щелчок словно поставил точку.
— Мощная штука. Итальянский?
— Да, — ответил шофер. Больше он ничего не сказал, но в голосе его слышалась скорбь.
— Что ж, подходяще для такого дела. Просто благословение. — Молодой священник сунул пистолет за пазуху. — Ты сообщишь его семье?
— Мне так приказано... — Было ясно, что шофер хочет еще что-то сказать, но сдерживается. Он только крепче вцепился в баранку.
На мгновение из-за тяжелых туч показалась яркая луна и осветила вырубленную в лесу дорогу.
— В детстве я тут играл, — сказал молодой священник. — Бегал по лесу, купался в ручьях. Потом обсыхал в горных пещерах. И воображал, что мне являются видения. Я был счастлив среди этих гор. Господу было угодно, чтобы я увидел их снова. Бог милостив. И добр.
Луна исчезла. Снова навалилась тьма.
Начался крутой спуск. Лес поредел, и вдали, еще едва видные, показались одинокие телеграфные столбы — черные копья на фоне серой ночи. Дорога выровнялась, расширилась и слилась с вырубкой, полоса которой разделяла лесной массив. Плоская безжизненная равнина, внезапно возникшая посреди бесчисленных горных круч и лесных чащоб.
На вырубке, теряясь во тьме, стоял поезд. Неподвижно, но не безжизненно. Из трубы паровоза широкой спиралью вился дым, медленно уплывая в ночь.
— Когда-то, — сказал молодой священник, — фермеры пригоняли сюда овец, привозили урожай. Отец рассказывал, что у них вечно возникали ссоры — даже до драки доходило, когда начинали выяснять, кому что принадлежит. Такие тут забавные случаи бывали... Вот он!
В черноте ночи сверкнул луч фонарика. Он дважды описал круг и остановился: теперь тонкая ниточка света била прямо в последний вагон. Священник в рабочей одежде вытащил из кармана миниатюрный фонарик, вытянул руку и ровно на две секунды нажал на выключатель. Отраженный от лобового стекла луч на мгновение осветил маленькую кабину. Молодой бросил украдкой взгляд на лицо брата-монаха. Он увидел, что его товарищ закусил губу: струйка крови текла по губе и подбородку, теряясь в коротко остриженной седой бороде.
Молодой подумал, что лучше промолчать.
— Подъезжай к третьему вагону. Другие развернутся и начнут разгружаться.
— Знаю, — ответил шофер. Он медленно повернул руль вправо и подвел машину к третьему вагону. К грузовику подошел машинист в комбинезоне и кожаной кепке. Молодой монах открыл дверцу и спрыгнул на землю. Мужчины посмотрели друг на друга и обнялись.
— Без сутаны тебя и не узнать, Петрид. Я уж забыл, как ты выглядишь.
— Э, да перестань. Четыре года из двадцати семи — это разве срок?
