Различные типы репрезентаций находятся на входе и выходе этих стратегических операций. Знания, существующие в памяти, могут быть представлены в виде сценариев, которые можно определить как абстрактные, схематические, иерархически организованные наборы представлений, конечные пункты (default values) которых являются незаполненными, что позволяет использовать сценарии в различных ситуациях путем заполнения этих конечных позиций конкретной информацией. Понимание дискурса предполагает наличие в памяти (общего содержания) сценария. Присущие какой-либо культуре стереотипные социальные ситуации могут быть представлены в памяти в форме сценариев таким образом, что люди могут взаимодействовать друг с другом или общаться на основе этого общего знания. Подобные сценарии относительно постоянны, они часто используются членами социума, поэтому сценарии находятся в семантической или долговременной социальной памяти, в отличие от информации, к которой прибегают лишь в исключительных случаях. Кроме сценариев отдельных эпизодов, в нашей семантической памяти существуют фреймовые репрезентации известных объектов или личностей, как и знание о единицах, категориях и правилах языка, дискурса и коммуникации. Наконец, мы обладаем организованными в определенные схемы представлениями об общих взглядах, т. е. оценочными представлениями о социальных явлениях, структурах или проблемах (к примеру, государственная система образования, ядерная энергия или аборты). Для обозначения подобных абстрактных понятийных схем, усваиваемых в процессе социализации, разделяемых подавляющим большинством данного общества и используемых членами социальных групп, употребляется классический термин «установки» (attitudes).
Разнообразные типы социальных знаний и убеждений, включающие лингвистические коды, фреймы, сценарии и установки, образуют репрезентации общего характера, которые используются для интерпретации поступающей конкретной информации – ситуаций, событий, действий или дискурса. Эти стратегические процессы анализа и интерпретации осуществляются в рабочей или кратковременной памяти. Результаты таких операций накапливаются в эпизодической памяти, которая вместе с семантической (социальной) памятью является частью долговременной памяти. Таким образом, эпизодическая память действует как накопитель всей входящей и получившей интерпретацию информации и включает весь индивидуальный опыт, относящийся как к событиям, которые мы наблюдали или участниками которых мы являлись, так и к воспринятым текстам; именно на этой основе каждое событие или ситуация получают репрезентацию в терминах субъективной модели или модели ситуации.
Модель ситуации организована в виде схемы и включает такие постоянные категории, как Обстановка (Время, Место), Обстоятельства, Участники, Событие / Действие и соответствующие им характеристики и оценочные свойства. Когда человеку требуется понять текст, он создает для этого не только эпизодическое представление этого текста, но использует имеющиеся у него представления о событиях или явлениях, которым посвящен текст, т. е. он создает модель. Именно модели выступают в качестве референциальной основы когнитивной интерпретации и обеспечивают выявление условий связности (когерентности) текста. Как показывают исследования, люди действуют не столько в реальном мире и говорят не столько о нем, сколько о межличностых моделях явлений и ситуаций, с которыми они реально сталкиваются, но получающих определенное толкование (напомню еще раз теорему Томаса: «Если ситуация воспринимается как реальная, она реальна по своим последствиям»). Следовательно, индивидуальные и групповые различия в обработке социальной информации могут быть объяснены и на основе различий в моделях.
Люди используют наборы таких моделей для обобщения и абстрагирования, а в конечном счете реконструируют на их основе некоторые типы фреймов, сценариев или установок, которые образуют общие социальные знания и убеждения. Это значит, что они обладают единичными моделями, с одной стороны, и абстрагированными сценариями – с другой. Но при этом необходимо иметь и обобщенные (и все же личностные) модели, которые должны отражать привычный опыт, относящийся к повторяющимся событиям или ситуациям.
Те же особенности характеризуют производство текстов, и коммуникацию в ходе их трансляции: основной целью этих процессов является установление понимания, то есть построение (или модернизация) модели или передача модели получателю. Можно сказать, что эпизодические репрезентации текстовых структур и значений служат средством создания таких моделей. Другими словами, мы понимаем текст, только если мы понимаем ситуацию, о которой идет речь, т. е. если у нас есть модель этого текста (или для этого текста). Все это относится и к текстам новостей.
