– Капитан, Спок уже знаком с правилами и стилем дебатов. Если у вас есть свободное время в завтрашнем расписании, я вместе с вами пройдусь по библиотечному материалу и дам несколько указаний. Доктор тоже определенно захочет посмотреть его. – Конечно, посол. Примерно в ноль тридцать пять, если. вас устроит.
– Прекрасно. В таком случае, я удаляюсь на отдых. Моя жена проводит меня, – Сарэк встал, все остальные последовали его примеру. Спокойной ночи, капитан.
Они покинули комнату, и дверь закрылась, за ними.
– Твоя мать с годами становится только интересней, – заметил Маккой Споку. Спок кивнул.
– Она умеет краснеть, – продолжил Маккой. – Почему она покраснела?
Спок дернул бровью и задумался на минуту.
– Прежде чем мама стала преподавать, она работала над первыми версиями универсального переводчика, как вы могли уже догадаться, сказал он. – Одним из ее вкладов в первоначальном Комитете переводчиков был неверный перевод "арие мну", о котором она упомянула.
Это выяснилось через некоторое время после того, как она встретила отца. Боюсь, он до сих пор подшучивает над ней по этому поводу.
Маккой слабо улыбнулся.
– Я думал о чем-то подобном. Ну что ж, человеку свойственно делать ошибки.
– Именно так сказал бы вулканец, – сообщил Спок. – Капитан, доктор, спокойной ночи.
– Спокойной ночи, Спок, – ответил Джим. Двери закрылись, оставляя Джима с Маккоем.
– Ну, Боунз?
Доктор покачал головой.
– Сарэк? – сказал он. – Кто сказал: "Если кто и опаснее негодяя, то это человек принципа?"
– Похоже на Твена.
– Ммф, – Маккой поставил на стол свой стакан. – Вулканцы…
Джим посмотрел на него.
– Для такого сильного вида, – сказал Маккой с ноткой сожаления в голосе, – они действительно кажутся испуганными. Интересно чего…
– Того, что рассказал нам Спок утром, – заявил Джим, – должно быть достаточно для начала.
– Нет, – возразил Маккой, – Здесь есть еще что-то…
Слов еще не было. Хватало мыслей. У него не было имени, по крайней мере ни одного, которое он мог назвать другим. Конечно, другие мысленно называли его разными именами: "большой", "тот, у которого черные волосы", "тот, который поймал зверя", "тот, который знал, где есть огненные камни". Но он понимал, что эти мысли о нем не были в действительности его точным описанием и уж точно не тем, чем он был внутри. Иногда он думал о том, что нужно бы все-таки заняться своим именем, но это не казалось ему значительным. Он был самим собой, и другие это знали.
Он проводил большую часть дневного времени, делая то же, что и его собратья: бродил среди деревьев, ел, когда был голоден, пил, когда испытывал жажду, ложился отдохнуть, когда уставал. Были и другие проблемы, но они возникали не часто. Уже прошли годы с тех пор, как Счастье пришло к нему, и те, с кем он путешествовал, последовали за ним через тени величайших лесов. Они не знали, откуда приходили проблемы, и необходимость задаться этим вопросом была не больше, чем размышлять о том, отчего появляется голод и жажда. Какое это имело значение? У них всегда под рукой была пища, питье и земля, покрытая мягкими, зелеными растениями, чтобы спать на ней. Иногда после Счастья, после непонятных боли и удовольствия, приходили другие, но и для них всегда была пища. Никто не понимал природу этих желаний: почему они внезапно начинали овладевать телом и почему они вдруг исчезали. Это не имело значения. Другие знали.
Пока они оставались среди деревьев, пища не переводилась, фрукты появлялись и исчезали, иногда они питались одним видом фруктов весь сезон, иногда другим. В более прохладную погоду были большие сладкие тыквы, цветы, которые росли на камнях и были хороши для пищи, длинные стручки, которые свисали с лиан, жесткие плоды, которые нужно было разбить, полные внутри сладкого сока. В их местности почти все было съедобно, пожалуй, кроме камней. Просто одни растения были вкуснее других, имели разный привкус и аромат. Группа часто экспериментировала: нашедший звал других посмотреть на новое растение, и его передавали из рук в руки. Теми, кто лучше всех умел искать, восхищались, они были отмечены, их окружали те, кто хотел научиться делать это так лее хорошо. Ничего больше им не нужно было делать.
Иногда они умирали, не понимая, что с ними происходит, не зная, что такое смерть. Это не имело значения. Другие знали.
Они были хоминидами – видом, который распознал бы любой современный ксенопалеонтолог, – возможно, "посеянными" на Вулкане странным гипотетическим видом, называемым Хранители, возможно, нет.
Они были похожи на земных людей периода палеолита, и их было легко принять за таковых: молодые представители рода были коренастыми, с сильными руками и телом, с крупной черепной коробкой. И для того, чтобы понять, что это все лее не люди, пришлось бы изучить их поближе.
