– А ты знаешь, почему он это сделает?
– Потому что вы ему так сказали, – ответил Джим.
Т'Пау расправила плечи и шагнула вперед.
– Определенно, большая часть твоего народа, – сказала она, будет думать именно так. Они видят во мне сильного правителя… – она фыркнула. Звук этот был настолько неожиданным, что Джим чуть было не расхохотался. – Они не имеют ни малейшего представления об ограничениях, которые связывают мою власть, – заявила Т'Пау. – Ксиа, ксиа превыше всего. Но они не понимают этого. Если бы это было не так, в расколе не было бы необходимости.
– И, возможно, при этом их отличие от нас исчезло бы, – сказал Сарэк.
Т'Пау бросила на него взгляд и снова повернулась к Кирку.
– Джеймс, – обратилась она, – есть многие на этой планете, кто с нетерпением ожидает этого отделения. У меня нет прав остановить их, они представители гораздо больших сил. Им должно быть разрешено определить судьбу планеты без каких-либо вмешательств со стороны.
– Но ты вмешиваешься. Или мне так кажется?
– Да, все не так, как ты думаешь, – ответила Т'Пау. – Силы, о которых я веду речь, многочисленны. Некоторые из них проводят то, что люди называют "компанией ненависти". Они настраивают вулканцев против людей Земли и делают это, возбуждая у вулканцев чувство гордости и превосходства. Да, конечно, многие заявят, что это эмоции и от них нужно воздерживаться. Но, тем не менее, не все свободны от них. Чтобы сражаться с этой ложью, есть только одно оружие – правда. Сарэк обладает ею. И он должен рассказать все. Все, вне зависимости от последствий.
Минуту Джим стоял молча, затем кивнул.
– Это совпадает и с моими намерениями, – ответил он. – Сказать правду. Не заботясь о последствиях.
– Это само по себе, – сказала Т'Пау, – сильное оружие в твоих руках. – Она выглядела несколько расстроенной. – Мы снова собираемся воевать, хотя вся наша философия призывает нас к обратному. Оружия как такового не будет, но все равно – это война, – она вскинула голову и посмотрела на Джима. – Однако я успокоена тем, что услышала от тебя. Я думала, что ты попытаешься удерживать Вулкан в Федерации любым путем.
– Я не совсем уверен, – медленно произнес Джим, – что хотел бы жить в такой Федерации или отвечать за Вулкан, который будет в ней против воли.
Т'Пау кивнула.
– В таком случае мы понимаем друг друга, – сказала она. Джим поднял бровь вверх: он был далек от понимания ее, но решил удовлетвориться этим.
– И что ты будешь делать, – спросила Т'Пау, – если голосование решит в пользу отделения?
– Оставлю Вулкан, – это было все, что он смог ответить. Он пытался не задумываться о последствиях.
– Достаточно, – сказала Т'Пау у него за спиной. – Это нелогично страдать от того, что еще не наступило. Делай то, что должен, Джеймс, и помни, что ты поступаешь верно.
Молчание длилось долго. Когда Джим снова повернулся, они уже исчезли.
Он стоял на балконе до тех пор, пока к нему не вернулась обычная уверенность, а затем вернулся на вечеринку.
Ее имя было Кеш. У нее был Глаз, но во всем остальном она была ниже их, и клан делал все возможное для того, чтобы она всегда помнила об этом. Еще будучи довольно молодой, она поклялась, что они пожалеют об этом: но в конечном итоге это осталось только клятвой.
Она родилась среди камней вокруг бассейна от женщины, которую звали Текав. Ни один дом не принял Текав: их матери ждали, сможет ли она родить своего ребенка живым. Но роды убили ее, и даже Старшая мать не могла ничего сделать, когда кровь хлынула из нее фонтаном.
Они разрезали ее тело, чтобы вынуть ребенка. Кеш сделала вдох и заорала во все горло. Это, как думала Старшая, было хорошо. Она подняла ребенка, вынесла его из-под крыши, подняла к солнцу и трясла до тех пор, пока он не открыл глаза. Ребенок вскрикнул, как кричали все только что рожденные под этим яростным светом. Но когда Старшая повернула ее к себе лицом и внимательно посмотрела в глаза девочке, то увидела вспышки отраженного солнечного света внутри ее сузившихся зрачков, сияющих как глаза зверя от света костра. Так она узнала, что у ребенка есть Глаз.
Тогда они подняли плач и отдали ребенка другой матери, которая еще кормила своего малыша грудью. Несколько молодых воинов отошли прочь, бурча себе под нос, что это несправедливо, что мать умерла, родив ребенка с Глазом: она должна была быть отдана одному из них.
Теперь же ее отдадут зелотам. Так и было сделано. Рычание из этого места доносилось до тех пор, пока не остались обглоданные кости. Затем вышел кто-то из лагеря и похоронил останки, чтобы не привлекать мусорщиков к этому месту. У клана было достаточно проблем и без набегов чевехов и им подобных. Были случаи, когда они утаскивали новорожденных, а у них не было никакого желания терять этого, хотя он и причинил им достаточно неприятностей.
Клан называл себя кланом Глаза. Имя это было секретным, особенно оно скрывалось от других кланов, населявших великие пески. Для общения с чужими были придуманы ложные имена. Но мирно пообщаться случалось нечасто. Слишком мало воды было в песчаном мире, слишком мало крова.
