— Вы и в самом деле поэт? — спросила она с придыханием, обдав Перса винными парами. — В самом деле, — ответил Перс.
— А мне напишете стихотворение? — спросила миссис Рингбаум. — Конечно, если сочтете, что дело того стоит.
— К сожалению, я не пишу стихи на заказ, — сказал, попятившись, Перс, но Тельма Рингбаум, как партнер в танцах, не отступала от него ни на шаг.
— Я не имею в виду деньги.
— Тельма, — капризно спросил Говард Рингбаум у нее за спиной, — у меня есть аллергия на анчоусы? — В руке он держал надкушенный бутерброд. Воспользовавшись заминкой, Перс обернулся к Феликсу Скиннеру.
— Что вы сказали о моей книге? — спросил он его.
— Разве ты не получал моего письма? Нет? Похоже, Глория последнее время не слишком себя утруждает. К сожалению, нам прислали отрицательный отзыв на твое предложение. Ага, кажется, Редьярд Паркинсон сейчас будет вручать премию за лучшую литературную биографию.
Плотный самодовольный мужчина с пушистыми усами, забравшись на сцену, обратился к присутствующим. Он до небес стал расхваливать чью-то книгу, но глумливая улыбка, то и дело трогавшая его губы, придавала его словам противоположный смысл, отчего публика в зале понимающе хихикала.
— Редьярд Паркинсон… Ты ведь читал его книги, Говард? — спросила Тельма Рингбаум.
— Читал. Бред сивой кобылы, — ответил Говард Рингбаум.
Перс открыл еще одну бутылку «Гиннеса», переняв ловкий прием Рональда Фробишера.
— Так значит, вы не будете издавать мою книгу? — спросил он Феликса Скиннера.
— Наверное, нет, голубчик.
— И что же сказал о ней рецензент?
— Сказал, что тема не подходит. Неактуальна. Не вполне на уровне. В общем, что-то такое. — Кто он?
— Я не могу назвать его имени. Это внутреннее рецензирование.
Раздался взрыв аплодисментов, замелькали вспышки фотоаппаратов, и автор литературной биографии поднялся на подиум, чтобы получить премию из рук Редьярда Паркинсона.
— А он, случайно, не здесь? — задумчиво спросил Перс. — Если он здесь, я набью ему морду.
Феликс Скиннер неуверенно рассмеялся.
— Нет-нет, он далеко за пределами Лондона. Но уверяю тебя, это весьма авторитетная личность. А, Редьярд! Рад вас видеть. Прекрасная речь!
Редьярд Паркинсон, который уступил трибуну Рональду Фробишеру, довольно ухмыльнулся и тыльной стороной ладони распушил бакенбарды.
— Привет, Скиннер. Да, мне кажется, ее неплохо приняли.
Феликс Скиннер представил присутствующих.
— Какая честь, профессор, — сказал Говард Рингбаум, склоняясь к руке Паркинсона и заискивающе глядя ему в глаза. — Я восхищаюсь вашими трудами.
— Благодарю вас, — пробормотал Паркинсон.
— Говард! Говард, взгляни, это Рональд Фробишер! — радостно воскликнула Тельма Рингбаум, указывая на сцену. — Помнишь, по дороге в Англию я читала в самолете его книгу.
— Вашу книгу о Фрэнсисе Томпсоне я неизменно рекомендую своим студентам, — сказал Говард Рингбаум Редьярду Паркинсону, не обращая на жену внимания, — У. меня самого есть несколько статей на эту тему, и я с большим удовольствием…
— Бедный Рональд, — откликнулся Паркинсон, отдав предпочтение теме Фробишера. — Он учился в Оксфорде во времена, когда я был там доцентом. Мне кажется, он исписался. Уж сколько лет ни одной книги.
— Сейчас по телевизору идет фильм по его роману, — сказала Глория откуда-то сзади и снизу. Все обернулись и обратили на нее удивленные взгляды. Скинув туфли и закрыв глаза, она возлежала на стоящем у стены диванчике.
— Возможно, — сказал Паркинсон, поджав губы. — Очень может быть. Но у меня в доме нет телевизионного приемника.
Стоящая впереди женщина оглянулась на них с недовольным видом, и кто-то сзади прошипел: «Ш-ш-ш!» Рональд Фробишер, засунув руки в карманы вельветового пиджака и тускло поблескивая очками, произносил речь, не повышая голоса.
— Не знаю, что он такого может сказать, ради чего стоит напрягать слух, — пробормотал Паркинсон. — К тому же, на мой взгляд, он сильно под мухой.
— Между прочим, — обратился к нему Феликс Скиннер. — Вы нашли минутку, чтобы взглянуть на книгу э-э-э… Филиппа Лоу, которую я э-э-э…
— Взглянул, взглянул. Это совсем неплохо. Я договорился о том, чтобы отрецензировать ее вместе с другой книгой в литературном приложении к «Тайме». Должны напечатать в завтрашнем выпуске. Думаю, вам понравится.
— Отлично! Я вам премного благодарен.
— В книге есть далеко идущие выводы, — важно сказал Паркинсон. — О которых сам автор и не подозревает.
Раздался новый взрыв аплодисментов, и Рональд Фробишер вручил конверт улыбающейся молодой женщине в платье из холстинки.
На сцену поднялся ведущий торжественного вечера.
— А теперь — премии и стипендии молодым поэтам, — объявил он. — Это про вас, — шепнула Персу Тельма Рингбаум. — Вперед!
Перс стал протискиваться через толпу к сцене.
— Первая премия Фонда Мод Фитцсиммонз, поощряющего развитие молодой ирландской поэзии, — произнес ведущий, — присуждается… Здесь ли Перс МакГарригл?
— Здесь! — крикнул Перс. — Подождите, я сейчас! — Его появление на сцене было встречено дружным смехом, который Перс приписал тому, что он возник перед публикой с бутылкой «Гиннеса».
