– Потому что мы никогда не были близки, – объяснил он. – Да, сейчас я редко когда устраиваю полноценный разнос (тут Эля подняла брови), потому что за время моего отсутствия они хорошо справлялись, но это мало что изменило. Я и не обращал внимания, носит ли кто-то из них украшения или нет. Вообще не думал о них как о людях… Со своими интересами и жизнью, я имею в виду.
– Во-первых, ты начальник, – начала она, ставя полные тарелки на стол и садясь рядом с ним. – Во-вторых, ничего не рассказываешь о своей личной жизни. В-третьих, ты встретил родственную душу в необычных обстоятельствах. Конечно, людям интересно узнать, что будет дальше.
– Значит, у них мало работы, – буркнул Саша.
– Или они за тебя рады, солнышко, – напомнила Эля, ободряюще чмокнув в щеку. – Это же хорошо, верно?
Он неуверенно пожал плечами и приступил к еде.
– Что это за привкус? Что-то знакомое, но не могу вспомнить.
– Трюфельное масло. Я купила его как-то раз, еще когда жила в старой квартире, чтобы сделать ризотто. Сегодня мне захотелось приготовить что-то особенное, – пояснила Эля. – Тебе нравится?
– Очень. Получается, у нас с тобой продолжается неделя праздничных ужинов. Этот, пожалуй, лучший. От ресторана «У попугаев и анис… анцист…» – короче, Андромеды, – сдался Саша под смех Эли. – Это же твои рыбы здесь самые умные и придумывают рецепты. Мы только за все платим.
Когда их тарелки почти опустели, он вернулся к прежней теме разговора.
– А как дела у тебя в офисе?
По его осторожному голосу Эля поняла, что речь совсем не о Зое, и врать не решилась.
– Твоя мама ни о чем не спрашивала – по кулону все ведь и так понятно, – сообщила она, глядя, как его губы искривились в невеселой ухмылке. – Я тоже молчу, хотя и чувствую себя немного неловко.
– Она просто не может поверить своим глазам. Неужели ее сын способен на что-то хорошее? Оказывается, что да. – Он с нарочитой тщательностью сгреб остатки риса вилкой и отправил в рот.
– Кстати, Софья хотела узнать, не хочешь ли ты пойти на открытие бутика в ГУМе через несколько недель, – добавила Эля. – Колесников там будет со своей девушкой.
Он бросил на нее удивленный взгляд.
– Вот как? Он не говорил.
– Его ассистентка звонила Эмилии и просила внести их в список гостей. Я сказала, что ты не любишь подобные мероприятия.
– Так и есть. Хотя ради того, чтобы провести больше времени с тобой, я мог бы и пойти.
Теперь настала очередь Эли удивляться.
– Но я все время буду там работать.
– А я просто загляну узнать, чего ради моя мать почти не появлялась дома. Все равно приехал бы забрать тебя, – будничным тоном сообщил Саша. – Заодно пройдусь по ГУМу и поищу тебе подарок на Новый год.
– Я уже показывала свой список желаний.
– Значит, будет подарок на Рождество.
– Саша… – многозначительно протянула Эля.
– Без тебя я не стану ничего покупать. Только имей в виду, – сказал он с лукавой улыбкой, – что, если тебе что-то нравится, я сразу об этом узна́ю. У тебя все написано на лице, котенок.
– Неужели?
– Когда ты со мной – точно.
Под его самодовольным взглядом Эля прожевала последний кусок стейка и встала из-за стола, так ничего и не ответив. Глубоко внутри нее вспыхнуло знакомое тепло, и от этого чувства не могли отвлечь ни звуки вечерней улицы, долетавшие до их окон, ни смешанный вкус трюфельного масла и мясного сока на языке.
Она не знала точно, было ли дело в том, что тогда был ее первый раз, или что она была именно с Сашей, или во всем сразу. Воспоминания о трех последних ночах и выходных, проведенных дома, наедине, весь день врывались в сознание подобно особенно ярким и настойчивым видениям, но на этот раз за каждым из них стояло уже известное ей прикосновение. Саша был нежен с ней, к тому же опасался случайно причинить боль, но, хотя его забота значила для нее бесконечно много, больше всего Эле нравилось наблюдать, как под действием их близости его самоконтроль рассыпается на куски. Мысль, что она была способна доставлять ему не меньше удовольствия, чем он ей, была очень приятной.
– Скажи мне что-нибудь, о чем еще никогда не рассказывал.
Эля попросила его об этом вчерашним утром, слишком расслабленная, чтобы задуматься, что услышит в ответ. В отличие от субботы, в воскресенье она проснулась рядом с ним, и они долго не выходили из спальни.
– Знаешь, что мне всегда особенно нравилось в «Дракуле»?
– Вот это начало, – хихикнула она, – особенно учитывая, что мы только что делали.
Саша улыбнулся и отпустил ее локон, который до этого лениво крутил в пальцах.
– Могу продолжить говорить с того места, где остановился. Только ты сама знаешь, к чему это приведет, а мы ведь решили немного отдохнуть.
Эля сузила глаза, но раздражение в них было притворным. Это была правда – искренность, с которой они говорили друг другу о своих чувствах, словно отражалась в их связи, придавая словам дополнительную силу, которой невозможно было сопротивляться. Но даже в случае родственных душ у удовольствия, с которым могло справиться человеческое тело, были свои пределы. Она откинула упавшую на щеку прядь и перекатилась набок, подперев рукой голову и повторив его позу.
