Однако с приближением осени внутри нее начало расти беспокойство, и дело было не в возросшем объеме работы в «Марионе». Впереди был торжественный выпуск долгожданного обновления Альды, и Саша начал все чаще задерживаться на работе на два, а то и три часа. Она относилась к этому с пониманием, но не могла игнорировать постоянно исходившее от него странное, нервное возбуждение, которое удавалось усмирить лишь на короткое время. Даже когда он сидел рядом с ней, ужиная с большим опозданием, по глазам Эля видела, что его мысли все еще были где-то далеко, потерянные среди строчек компьютерных кодов, поддерживающих существование Альды. Дошло до того, что, проснувшись однажды ночью, она осознала, что Саши не было рядом. Он сидел на кровати спиной к ней и что-то печатал в телефоне, бормоча себе под нос. Его плечи и волосы озарял неяркий белый свет экрана.
– Солнышко, что такое?
Саша не отреагировал, и тогда Эля подползла ближе и положила руку ему на спину. Он слегка вздрогнул.
– Ложись спать, пожалуйста. Ты должен выспаться, а надрать панцирь сможешь и днем.
– Сейчас, – рассеянно ответил он, – мне нужно кое-что записать. Никита Егорович попросил подумать…
Он так и не договорил, вернувшись к работе. Тяжело вздохнув, Эля упала обратно на подушку и закрыла глаза. Она не обиделась и не была разочарована, вопреки когда-то высказанным им страхам, но почувствовала, как внутри пробудилось мрачное предчувствие чего-то нехорошего – впервые за все время после переезда к Саше. И, даже когда он все же лег в постель, прижавшись своей спиной к ее, тревожность не удалось заглушить до конца.
Позже то же самое произошло еще раз, затем еще. Она открывала глаза, видела слабые отблески света мобильного телефона на оконном стекле и просила Сашу лечь спать, что он делал с большой неохотой. Сегодня она заснула прежде, чем погас свет, и утром заметила глубокие тени под глазами Саши. Он же взглядом попросил ее ни о чем не говорить вслух и молча сел завтракать. Его мышцы, когда она, проходя мимо, погладила его по плечу, были напряжены, но подобрать правильные слова, чтобы ободрить его, казалось непосильной задачей.
Он знал, что она любила его и верила в его силы. Его не успокоило бы ни напоминание обо всех восторженных отзывах об Альде, которыми пестрели СМИ, ни то, что помогала ему целая команда профессионалов, с которыми он проводил собеседование лично, – слова Саши, не ее. Эле запомнилась недавняя фраза о его «личной» ответственности перед Колесниковым, и она поняла, что уже совсем скоро сможет хотя бы издалека увидеть его. До сих пор Саша крайне редко говорил о нем и ни разу не предлагал их познакомить. Хотя, учитывая то, что она узнала о нем и нейроблокаторах, это было неудивительно.
– Ты поздно освободишься? – осторожно спросила Эля позже, стоя в прихожей. Саша вопреки обыкновению стал уезжать на такси раньше, когда она еще не закончила наносить макияж, и выходить из дома ей предстояло в одиночестве.
– Я не знаю. – Он грустно пожал плечами. – У меня очень много дел. Напишу вечером.
Эля представила, как он жил один до сих пор, по возвращении из офиса работая до поздней ночи в пустой огромной квартире, где тишину нарушала лишь Эсмеральда, и ее охватила жалость. Слова, может быть, тут и не помогут, но она все равно может поддержать его.
– Подожди секунду!
Она бросилась на кухню и вернулась с небольшим контейнером в руках.
– Я знаю, у вас в офисе куча бесплатных чипсов и печенья, но, может, возьмешь с собой? Зоя поделилась со мной рецептом энергетических шариков – в них орехи, мед, цедра и сушеные ягоды. В рецепте был указан изюм, но ты его не ешь, так что я заменила его на клюкву. Я готовила их вчера вечером и хотела рассказать тебе, но забыла.
Лицо Саши смягчилось, и, сунув контейнер в рюкзак, он поцеловал ее в лоб, чтобы не испортить макияж.
– Спасибо, котенок. Я очень постараюсь, чтобы выходные мы снова проводили вместе, как раньше. – Что подразумевало отсутствие рабочих звонков, которые могли заставить его вернуться за компьютер не в самый подходящий момент.
«Он любит меня, – твердо сказала Эля самой себе, возвращаясь к зеркалу. – А я люблю его. Это всего лишь пара недель. То, что сейчас у него много работы, ничего не изменит».
Учитывая занятость и усталость Саши, она не решилась напоминать о приближающемся дне открытия бутика «Мариона» в ГУМе. Однако утром в день мероприятия он неожиданно сам заговорил о нем.
– Ты уверен, что хочешь пойти? – уточнила Эля. Стоя перед зеркалом, она вдевала в уши серьги с маленькими бриллиантовыми каплями – подарок Саши на полугодие пробуждения связи. Накануне того дня у нее сломался замочек на одном из небольших колец, которые она носила на работу, так что свой подарок он назвал по-настоящему нужной вещью, от которой ей нельзя отказаться. Серьги и правда были очень красивыми.
