– Так давайте все выясним прямо сейчас, – заявила Зоя, которая никогда не любила промедлений. – К чему сидеть и мучить себя? Позвони ей. Даже если отвлечешь от работы, ничего страшного.
– Работа в воскресенье? – уточнил Сеня.
– Эрколана, забыл? Я уже проклинаю тот день, когда предложила ее кандидатуру…
– Дай мне телефон, – решительно попросила Эля, указав на столешницу. – Ты права, хватит на сегодня мучений.
Софья подняла трубку после первого же гудка.
– Тебе позвонили из больницы? Что случилось? – прозвучало вместо приветствия, и Эля вспомнила, что после регистрации приоритет по доступу к информации о Саше перешел к ней.
– Добрый день. Нет, никто не звонил. – Услышав ответный вздох, она продолжила: – Но я хотела спросить у вас еще кое-что. У Саши есть… или был кто-нибудь, кто может выйти на связь? Кто-нибудь особенный?
Зоя и Сеня замерли, глядя на нее с двух сторон. В ожидании ответа Эля нервно комкала в кулаке салфетку.
– Ты имеешь в виду девушку? В последний раз он долго встречался с кем-то около десяти лет назад. Кажется, это была его однокурсница. А после говорил, что это отнимает слишком много сил и времени. Не думаю, что в последнее время у Саши были отношения. Я забрала его телефон на случай, если будут звонить или писать, и пока всего пару раз разговаривала с Колесниковым. – Последнее слово она буквально выплюнула. – Больше новых уведомлений не приходило.
– Никаких? А его друзья?
– Полагаю, все они его коллеги и уже точно знают, что случилось. Иначе пытались бы связаться.
Облегчение в душе Эли смешивалось с жалостью к Саше. Она не представляла, что бы делали ее друзья, если бы она пропала на несколько недель. Вселенная не всегда бывала к ней благосклонна, но за них Эля была искренне благодарна.
– Спасибо, что рассказали. Сегодня навещу его и напишу вам.
– Ну что? – спросил Сеня, когда они попрощались и Эля нажала «отбой».
– Никакого «третьего» нет. – И она тут же с негодованием добавила: – Кроме начальника, никто не пытался с ним связаться, представляете? Словно всем наплевать, что случилось.
– Может, Колесников попросил пока не беспокоить его семью. Кому в такой ситуации захочется общаться с посторонними? И что сказать, чтобы не выглядеть козлом или идиотом?
– А как ты думаешь, – вдруг спросила Элю Зоя, – Саша помнит все видения о тебе, которые у него были? Или что-то потеряно навсегда – например, что ты работаешь на его мать?
– Мне не говорили, что у него амнезия. Думаю, он помнит все, – кивнула она. – Просто пока в основном говорю я. Но о Софье он не упоминал ни разу.
– В таком случае…
Зоя решительно поднялась на ноги, заставив рыб броситься в укрытие в руинах замка, и открыла одну из коробок с остывшей пиццей.
– Я считаю, что сегодняшний обед должен стать репетицией нашего будущего общего знакомства. Разумеется, вы с ним захотите провести время вдвоем, но потом, я надеюсь, мы сможем пообщаться все вместе.
Заметив изумление на лице Эли, Сеня послал ей ободряющую улыбку.
– Надеюсь, он любит пиццу с ананасами. Тогда вы будете дразнить не только меня. Даже Андрей оказался на вашей стороне.
– Еще я напоминаю, что, так как Эля, – повысила голос Зоя, слегка сморщив нос при упоминании ананасов, – наконец-то нашла родственную душу, она может покинуть все чаты поиска и удалить приложения. Я видела уведомления у тебя на телефоне, ты ведь этого еще не сделала? Займемся этим прямо сейчас, в торжественной обстановке, с пиццей, пирожными и колой со льдом на твоей прекрасной кухне. У тебя есть лед?
– Есть.
Пафосный тон подруги, словно она выступала на презентации перед журналистами, заставил Элю и Сеню рассмеяться, и на кухне окончательно воцарилась уютная атмосфера, характерная для их встреч. Хотя они не являлись друг другу родственными душами, втроем им всегда было легко.
– Кого я спрашиваю, у тебя всегда все есть, – шутливо отмахнулась Зоя. Она положила три куска пиццы на одну тарелку и поставила в микроволновку. – Начинаем через минуту. Подготовь телефон и достань лед.
Когда Эля приехала в больницу, уже смеркалось. На этот раз, чтобы медсестра отвела ее на десятый этаж, ей потребовалось только назвать свое имя в регистратуре и заявить об отсутствии жалоб на самочувствие. Это была не совсем правда – из-за тревоги по поводу состояния Саши и хрупкости связи у нее сильно болела голова, – но она сомневалась, что это стоило упоминать. Никто в больнице все равно не смог бы ей помочь, кроме пациента в шестьсот первой палате.
При виде Саши ее губы сами собой растянулись в широкой улыбке. Она поняла, что, как и предупреждали ее друзья, успела соскучиться по нему.
– Привет. Мне сказали, что сегодня во время осмотра ты хорошо отвечал на вопросы, – мягко заметила она, сев на стул рядом с кроватью. – И что ты стал двигаться чаще. Ты большой молодец.
– П-привет.
Он смотрел так, словно не ожидал ее здесь увидеть и тем более не верил ее словам. Она наклонилась ближе, поправив впившийся в шею ворот одноразового халата, и осторожно обхватила его пальцы.
– Я рада, что ты делаешь успехи, Саша. Очень рада.
