Нет, ну и сам кое-что сделал, не без этого, да и в любом случае мне нужен был трамплин, чтобы подвигнуть страну на перемены. Но в руки взять себя нужно. Хотя бы обратить внимание на свой внешний вид, а то когда, кстати, последний раз делал зарядку и плавал в бассейне? Вот-вот, обленился, а жирок не замедлил появиться. С завтрашнего дня берусь за ум, с выпивкой завязываю окончательно, отныне ни капли… Главное же, что Цвигун выслушал мою беду с Ордановским и пообещал связаться с Шелепиным, занимавшим пост министра внутренних дел СССР.
– Скорее всего, реальный срок парень не получит, а вот серьёзный штраф для профилактики надо бы оформить, а заодно и выговор по партийной линии. Ах, он пока не в партии? Значит, по комсомольской. И пусть к этому побитому сынку чешет, как только из кутузки выпустят, извиняется, в ножки падает. А папашу из горкома я возьму на себя, знаю его, сталкивала как-то жизнь, действительно, говнюк он редкостный.
Прежде чем проститься с Цвигуном, решил преподнести ему небольшой «презент». Буквально накануне я вспомнил о генерале КГБ Олеге Калугине, который в моих 90-х опубликовал в Штатах разоблачительную книгу о деятельности Комитета, сдав по ходу дела кучу народа. И с чистой совестью свалил после этого в США, а в России позже был заочно приговорён к 15 годам лишения свободы. Почему-то его фамилия не фигурировала в книге «Маньяки и предатели СССР», которую я обнаружил когда-то в своём ридере. Вероятно, потому, что Калугин начал гадить уже после распада Советского Союза.
– Приглядитесь к товарищу, – посоветовал я Семёну Кузьмичу на прощание, – пока он, может, и на хорошем счету, но червоточина в нём уже завелась.
И по тому, как мгновенно стал ледяным взгляд Цвигуна, я понял, что мои слова достигли цели.
Тем же вечером я вызвонил в Питере Мелик-Пашаева и передал наш с Цвигуном разговор. У того тоже будто гора с плеч свалилась. Спросил, что теперь, значит, не нужно искать замену Ордановскому? На что я ответил: пусть не торопится впадать в спячку, а втихую замену подыскивает. Мало ли, вдруг у Жоры голос завтра пропадёт, а то что-то он зачастил к врачу-фониатру в последнее время.
А через пару дней нашего несчастного Жорика выпустили, и они вместе с Ованесом поехали к комсомольскому вожаку приносить извинения. Того уже выписали из ВИП-отделения лучшей ленинградской больницы, но физиономия молодого человека, как мне рассказывал потом Мелик-Пашаев, выглядела ужасно нефотогенично. Тот, кстати, в отличие от папаши, оказался не таким уж и засранцем, извинения принял вместе с виски, к тому же признался, что является поклонником группы. Ну а с его батей вопрос тоже утрясли, уже на другом уровне. Представляю, как бесился чинуша, когда понял, что за нашего Жорика вступились Шелепин и Цвигун. Как бы там ни было, на гастроли коллектив отправился в полном составе, включая Метёлкина, который к тому времени всё же успел закрыть больничный лист.
В Англию я очень хотел попасть, побродить по Лондону, заглянуть на Бейкер-стрит, прокатиться на знаменитых двухэтажных автобусах… Да и развеяться после ухода Высоцкого не мешало бы, потому как из этого ступора я выходил очень уж тяжко. Однако выезд в капстраны мне был категорически запрещён, о чём не без сочувствия сообщил майор Метёлкин. Обидно, это что же получается, до конца жизни мне придётся оставаться невыездным?
Правда, успел побывать в Венгрии и на Кубе, что в принципе можно уже считать достижением. А мог бы и ещё раз слетать на Остров свободы (второй сезон съёмочная группа полетела снимать), но мне хватило и того почти полугода безумной жары.
А тут прогремела новость, ошарашившая не только меня, но и всех, кто близко знал Высоцкого. Один из нариков раскололся, что на самом деле Семёныча заказали. Причём заказчиком убийства стал не кто иной, как Яблович. Тот самый, что долгое время организовывал концерты артиста, заодно подсадив его на иглу. И после всего этого у него ещё хватило наглости прийти на прощание с Высоцким!
Яблович упирался недолго, потом стал давать признательные показания, сдав заодно и врача Фёдорова, также достававшего для барда наркотики, а за неделю до суда его нашли повешенным в камере СИЗО «Матросская тишина». Вроде сам вздёрнулся, хотя не только я очень в этом сомневался. Ну да собаке, как говорится, собачья смерть.
Но всё это случилось позже, в начале 1980-го, а пока до Нового, олимпийского, года оставалось ещё около месяца. Но я его приближения не ощущал. Пребывая в депрессии, сутками сидел дома. И вот как-то от нечего делать принялся рисовать на тетрадном листочке шариковой ручкой всякую хрень. Рожицы, чёртиков, каких-то зверюшек, потом переключился на самолёты, танки и машины. По памяти набросал 600-й «мерседес». Потом что-то в моей голове замкнуло, и я отчётливо вспомнил наши посиделки с Машеровым в санатории «Летцы». А конкретно тот момент, когда в числе прочего я пообещал Петру Мироновичу заняться дизайном отечественных автомобилей, доведя их до уровня XXI века. Почему бы не заняться этим сейчас?
