– Да не тот пельмень, – отмахнулся я, вспомнив рекламу с остановки. – Который едят. – И опять чуть не заржал от собственного дисканта.
– Оно слишком далеко, – убежденно пискнула Машура.
– Ничего не далеко! Вот смотри…
Я отступил на шаг – больше не позволяло совсем исхудавшее облачко – разбег брал, но тут спутница ухватила меня за руку:
– Подожди! Нам надо быть вместе, мало ли что…
Короче, сиганули мы в лазурь, держась за ручки, как детсадовцы. Надо ли говорить, что Машура оказалась права: мы не допрыгнули.
Я никогда не мечтал о полетах или прыжках с парашютом. Был у нас в классе Алик один, с моста уроненный. Хотел стать милиционером и каждые выходные катался на аэродром, прыгать. У меня же при одной мысли об этом желудок сжимался и рвался куда-то в отдел кишечника. Теперь не обделался я только потому, что перед девушкой было стыдно. Вначале все очень напоминало свободный полет, как по телику, с ветром в морду и прочими захватывающими радостями. Сомнения в том, где верх, где низ, из меня попросту выдуло, как и все прочие мысли. Куда падаем, правда, видно пока не было, и это обнадеживало – о лазурь разбиться, наверное, трудновато? И потом, дракон говорила что-то о Ветре Времени…
И Ветер настал. Падение замедлилось, все кругом запело, завилось облачным кружевом, зашуршало по ушам бабочкиными крыльями. В какой-то момент безвременья голубое сменилось бирюзовым, а потом цвета пришли в движение, будто в гигантском калейдоскопе встряхнули радугу, и мы с Машурой летели в центр картинки с немыслимыми розами и единорогами. Сгруппироваться я не успел. Воздух чмокнул, будто из ванны вытащили затычку, и нас выбросило в дыру. Меня хрястнуло, потащило, ткнуло в ребра, дернуло за руку… Машура!
Я приоткрыл глаза, сообразив, что при переходе инстинктивно зажмурился. Сначала мне показалось, что что-то пошло не так, и мы все еще в Верхнем мире. Сразу за моими кедами начиналась зелень вперемежку с небесной синевой. Грудь что-то сжимало, а руки немилосердно тянуло книзу… э-э, стало быть, небо было-таки вверху? Я задрал голову, и тут же осознал плачевность ситуации. Я вверх тормашками свисал с дерева, застряв в развилке здоровенного сука. Сразу подо мной, вцепившись в рукава, висела Машура. До земли было метров пять – достаточно, чтобы заработать нормальный перелом. Под самой Машурой шла какая-то возня.
– Держи его. Шире! Левее. Нет, правее!
Стоячая шевелюра Ла Керта колыхалась, когда он вскидывал голову, чтобы примериться. Динеш, следуя указаниям вэазара, чуть отступил вправо, расправляя вампирский плащ, очевидно, в него парочка собиралась поймать сестренку.
– Лиан, отпускай! – заорал мне Ла Керт.
– А я никого не держу, – заметил я, прислушиваясь к собственному голосу.
Никакого мультяшного писка, слава Женетт. Или кому там теперь?..
– Маш, отпусти его руки, – увещевал тем временем Динеш.
– Не пущу, пока
– А кому ж его еще держать? – резонно вопросил ее брат. – Или, может, ты тут и дальше болтаться хочешь? До Ноалова пришествия?
– До Ноалова не получится. У меня руки болят, – скромно напомнил я о себе.
– Сигай, женщина! – рявкнул, не выдержав, вэазар.
Это подействовало. Вес с моих запястий исчез, внизу ойкнуло, и Машура, отряхиваясь, тут же принялась давать указания брату:
– Скорей Лиана ловите, а то сук уже трещит.
Неприятные звуки действительно начали действовать мне на нервы. Ну, не ладились у меня отношения с представителями местной флоры. Шею ломать очень не хотелось, и я стал оглядываться – как бы мне извернуться, чтоб не рухнуть вниз башкой? Вот тогда я впервые и рассмотрел дерево. А дерево, видно, уже давно рассматривало меня. Круглый голубой глаз размером с мою рожу задумчиво мигнул и спрятался в ствол. Рядом тут же выпучился другой, на этот раз лиловый, и принялся изучать гостя с не менее пристальным интересом. От ужаса я громко икнул. Ветвь подалась, и под зловещий хряск я рухнул вниз.
В лицо тыкалось что-то влажное, теплое и шершавое. Попытался отвернуть голову, но движение вызвало фейерверки под закрытыми веками, и я решил полежать еще.
– Говорил же я, – послышалось откуда-то сверху ворчание Динеша, – надо было подождать, пока выедем из-под деревьев.
– Легко вам, ди-существам, рассуждать, – защищался Ла Керт, тщетно пытаясь скрыть нотки тревоги в голосе. – Это же высшая магия, тут каждое мгновение на счету! Еще бы секунда, и… Думаешь, легко тянуть двоих против Ветра Времени?!
– Ну, раз вы такой искусный маг, – наезжал саттардец дальше, – так давайте, приведите парня в чувство. А то с чем мы на конвент явимся – с дохлым демиургом?
– Это называется кома, – мрачным голосом прогундосила Машура и пихнула меня носком сапога.
Вот, мля, умная стала! Я размышлял, стоит ли сразу восстать из мертвых или погодить и послушать, что планируют со мной сотворить дорогие соратнички. Но тут что-то начало настойчиво пощипывать ухо, и Ла Керт раздраженно пробасил:
– Да уберите же этого зверя, он моего подопечного живым сожрет!
