Мир в хорошие руки полностью

Извилины заработали с удвоенной энергией. Вспомнилась тяжесть хромового ствола в ладони, прохладная выемка курка, куда так удобно ложился палец… Нет! На волчок полагаться нельзя. Неизвестно еще, захочет ли игрушка превращаться и превратится она в требуемое оружие или в бумажный букет. К тому же дымящаяся дыра во лбу ангела мне как-то претила. Пожалуй, кочерга нанесет крылатому меньше урона. Я подхватил означенный предмет и вернулся к мальчишке. Он забрался на стул с ногами и сидел, сжавшись в комок, маленький и несчастный. На вид ему было не больше шести. Я поманил пацана пальцем. Тот выпучился на меня мокрыми глазами, вцепился в спинку стула и затряс головой. Видно, решил, что я опять с ним буду в пропасть кидаться. Ну, или кочергой звездану.

Тогда я просто сгреб малыша вместе со стулом и воткнул его по центру кухни, прямо против двери. Потом взял низкий массивный табурет и поставил у стенки. Сам изготовился рядом с кочергой наперевес. Даже дыхание затаил. Дверь разлетелась на щепки очень эффектно. Огненный трезубец вскрыл ее быстрее, чем нож – консервную банку. Столешница грохнулась на пол – подломившиеся ножки не выдержали. Ангел завидел жертву, скрючившуюся на стуле посреди кухни, и ломанулся в проход. Тут я услужливо пихнул ему под ноги табуретку. Крылатый споткнулся, крылья его бесконтрольно захлопали, пытаясь удержать тело в равновесии, и запутались в обломках двери. В итоге летун перегнулся вперед, так что башка как раз оказалась в пределах моей досягаемости. Фиг бы я иначе достал кочан на двухметровой кочерыжке!

Кочерга чмокнула ангела в белогривый затылок. От звука меня передернуло. Летун трепыхнулся и затих, нелепо обвиснув на табуретке пятой точкой кверху и с крыльями торчком. Я надеялся, что черепушка у него крепкая. Не хотелось начинать второй визит в этот мир с отправки одного из его обитателей – в иной. Мне удалось договориться с совестью и отложить угрызения на потом. Воспользовавшись передышкой, подошел к Машуриному брату, знакомиться.

– Тебя как зовут? – я постарался придать голосу самый дружелюбный тон, на какой был способен. Малыш не отвечал, только цеплялся за стул так, что костяшки пальцев побелели, да таращился на кочергу. Я отложил оружие труда на стол и представился: – Я Лиан.

– Ты псих!

– Тебе Машура рассказала?

– Ты ее знаешь?

Разговор стремительно зашел в тупик. Вдруг припухшее от слез лицо пацана озарилось:

– Ты тот заяц, которого Маш из Дарро притащила! Тот, что из депота удрал!

Я поморщился и решил сменить тему:

– А что ты в депоте делал? И как тебя все-таки звать?

– Неон, – засопел мальчишка.

Я не совсем понял, имя это или желаемый продукт, но разбираться было особенно некогда. Очухайся ангел, попрет на нас злее прежнего. Я подобрал оброненный крылатым трезубец. Голубое пламя на конце погасло. Обследовал древко в поисках заветной кнопки, но оно оказалось гладким, как кожа младенца.

– Знаешь, как эта штукенция работает? – спросил я Неона без особой надежды.

– Магия, – пожал тот плечами.

Я вздохнул и швырнул ангельское оружие в дверной проем. Стука не услышал – видно, крылатый успел превратить верхний холл в такую же дыру, как и нижний. Признаться, неясный статус летуна меня беспокоил. Даже без своей вилки он мог показать нам, где раки зимуют. Надо было делать ноги.

Вверху все так же хлопало, трещало и вопило на разные голоса. Это наводило на мысли, что наш ангел не один. Я поделился своими соображениями с Неоном.

– Я не знаю, – неуверенно мотнул головой пацан. – Я не хотел в школу идти и в депоте спрятался. Там сидел, когда все началось. Мама меня звала, я слышал, но не отвечал… Ты ведь ей не скажешь, а?

Так, значит, вселенная иная, а дети одинаковы!

– Маму твою нам сначала еще найти надо!

Я выглянул между раскляченных белых крыльев. Пол в холле пропал, как и двери по периметру. На этот раз ангел постарался и спалил также лестницу. Ходу нам отсюда не было, хоть головой вниз кидайся. Только я об этом подумал, сверху послышались более громкие, чем прежде, вопли и грохот. Остатки гнезда содрогнулись. Сквозь них пролетело, размахивая руками и ногами, тело, очень похожее на Сконки, и исчезло в дыре, заменившей пол. Вопль затих далеко внизу. Следом за телом плавно, как осиновый листок, спланировал опустевший «скейтборд». Как будто чтобы нарочно подразнить, летающая доска остановилась посреди разоренного холла, медленно вращаясь вокруг собственной оси. Дотянуться до «скейтборда» не представлялось возможным. Допрыгнуть тоже, учитывая развалившегося в проходе ангела. Оттащить двухметрового воина неба я бы не смог – на вид в нем был центнер, если не больше.

– Вот дерьмо! – выругался я сквозь зубы.

– А мама говорит, что нельзя сквернословить! – заявил Неон, незаметно покинувший стул и теперь рассматривающий остатки родного дома через просвет между ангеловых крыльев.

– Она, конечно, права. Но вот без этой доски нам обоим хана и глубокая жопа.

– Ты тоже прав, – кивнул мальчишка и вытянул руку в сторону «скейтборда».