– А-а, ты только сейчас это понял? – яду в голосе пилота не убавилось. – Саттард разорен, у храмита ветви пообломаны… Ты знаешь вообще, сколько лет отрастает одна единственная ветвь?! О доме родительском и говорить не стоит – там одна оболочка осталась. Половина воздушного флота пошла на запчасти. Лазарет забит ранеными. Переломы, ожоги, одни преждевременные роды и один тяжелый случай заикания на почве нервного потрясения. И ты думаешь, что твое жалкое признание может это изменить? Или заставит меня поверить в то, что у тебя есть честь и совесть?
Я заткнулся. Всхлипывать гордость не позволяла, и я молча глотал то, что текло в горло. Наконец нашел в себе слабую надежду и силы спросить:
– А Неон… Он тоже в лазарете?
– Неон? – в голосе по ту сторону лошади прозвучало недоумение. – Да с этого все как с гуся вода. Сам синяками отделался, а мать чуть до сердечного приступа не довел!
Я понял, что, чтобы переварить эту новость, мне просто необходимо принять положение, в котором мозги будут выше задницы.
– Может, развяжешь ноги, чтобы я верхом сел, как белый человек?
– Ты что, хороший наездник? – скептически поинтересовался Динеш.
Я поразмыслил, не стоит ли соврать, но решил, что не стоит. Все-таки будет слишком очевидно, что до сегодняшнего дня я оседлывал только велосипед.
– Нет.
– Тогда расслабься, заткнись и постарайся наслаждаться путешествием. Пока можешь.
Я закусил губу. Весть о здравии маленького прогульщика обрадовала меня настолько, что я решил не обращать внимания на мелочи.
– А как остальные? – продолжил я, решив докопаться до сути, пусть и с мозгами ниже уровня моря. – Как Сконки?
– А чего это ты такой заботливый? – подозрительно поинтересовался Динеш.
– Он показал мне кухню.
Я действительно был за это парню искренне благодарен.
– Рядовой Сконки вывихнул лодыжку. Теперь ты заткнешься?
Я затряс головой, отчего во лбу у меня застучали чугунные молоточки. Я
– Динеш, можно последний вопрос? – взмолился я, стуча зубами от тряской рыси. – Обещаю, что потом заткнусь. Даже сознание потеряю. Ну пожалуйста!
Парень ругнулся сквозь зубы, но потом все-таки проворчал:
– Ладно. Но только один.
– Я думал, они оба… То есть я видел… – я замялся, не зная, как выразить то, что пережил. Наконец, спросил просто: – Что их спасло?
Несколько мгновений не было слышно ничего, кроме глухого стука копыт и звяканья сбруи. Я много бы дал, чтобы видеть лицо Динеша.
– А ты не знаешь? – его голос звучал как-то странно, напряженно.
Я помотал головой, что было попросту глупо – Динеш был по другую сторону «лошади». Перед глазами вспыхнули алые пятна, и я простенал:
– Нет. Даже не догадываюсь.
Коняга внезапно стала как вкопанная. Что-то ухватило меня за пояс и дернуло назад и вниз. Я рухнул на землю, будто мешок с овсом. Пилот стоял надо мной, расставив ноги и уперев руки в боки. Чуть прищурившись, он разглядывал меня с таким выражением, будто я был приставшим к подошве собачьим дерьмом.
– Сетка из лиан, – процедил он сквозь зубы. – Она натянута в паре метров над землей между стволами храмита. Для безопасности. Мало ли что. Бывает ребенок из окна выпадет, или белье с веревки сдует, или какой мальчишка не справится с су-бонгом… А вот ты, – Динеш с усилием втянул в себя воздух, прежде чем продолжить. Лицо побледнело. – Ты этого не знал, но в героя сыграть все равно решил? Что, хорошо повеселился? Хватило острых ощущений? А на то, что с тобой был шестилетний мальчишка, наплевать?! Конечно! Подумаешь, какой-то сопливый рокханец! Мамка еще нарожает. Турист хренов… Знаю я вас таких, парней с Запада, любителей развлекаться за чужой счет. Наломаете дров, а потом – через Ось, и поминай как звали?
Парень сделал шаг вперед, и я съежился – думал, он меня пнет. Но брат Неона только медленно выдохнул сквозь сжатые зубы и продолжал уже спокойнее, хотя в голосе еще звенели льдинки:
– Если б не Машура, я бы на месте с тобой разобрался! А вместо этого придется просить трибунал об отсрочке… За такое дерьмо! – Динеш сплюнул мне на грудь. Отвернулся и занялся моим ездовым животным.
Я валялся на земле, совершенно оглушенный его презрением, и тихо ненавидел себя. Ведь братец-пилот был прав! Я приперся без всякого приглашения и, не разобравшись, что к чему, влез в чужую жизнь, как в монастырь со своим уставом. Будто этот мир был книгой с чистыми страницами, которые я мог заполнить собственной историей. А ведь для этих людей Саттард, странное Дарро и что еще там – единственный и любимый дом! Они жили тут сотни, может, тысячи лет мирно-спокойно и прекрасно без меня обходились. А тут явился турист Лиан и устроил… Рагнарек!
