Я забился в угол пещеры как можно дальше от Динеша. Вонища от горящих волос была жуткая. Пока Ла Керт колдовал, я старался дышать в рукав и думал о том, захотел ли бы я быть Помнящим. Если я правильно понял, умри я в этом мире, моя душа попадет в Нижний, а потом родится в новом теле, забыв прошлую жизнь, чтобы начать все с нуля. Хотел бы я забыть убитую мной кошку, Гену, школьные годы чудесные, бладхаундов, мертвые глаза женщины на ярмарке? Безусловно, хотел бы. Но ведь с ними я забуду и мать, Сашку, Вовку, полеты с Ветром Времени, Машуру… Стоп! А она-то как сюда вписывается? К тому же, скорее всего, даже если тот же Динеш или исуркхи наконец до меня дорвутся, то вездесущий ЭРАД явится по мою душу и в Нижний мир.
Если же переживу ночную операцию по освобождению заложницы, то сдохнуть мне светит в родном мире, где в реинкарнацию верят одни буддисты. Хм, может, мне тоже стоит побрить башку и переодеться в оранжевое? Хотя при моих-то грехах быть мне в новой жизни каким-нибудь облезлым котом… На этой оптимистической мысли я и провалился в сон.
Если ночь, проведенная на голой земле, показалась мне гестаповской пыткой, то что говорить об ощущениях после спанья на камнях пещеры?! Валяясь на травке, я не понимал своего счастья – ведь она была мягкая! Теперь изболевшееся тело, казалось, навсегда приняло форму тех выпуклостей и впуклостей, на которых ему пришлось провести пару часов отдыха. Ночная прогулка по плато, по расчетам Ла Керта отделявшего нас от поселения исуркхов-похитителей, только усугубила мои страдания – жалобам спины теперь вторили сбитые ноги. Хорошо хоть вэазар поколдовал над нашими с Динешем глазами, так что мы приобрели какое-никакое ночное зрение. С вампирским ему, конечно, не тягаться, но шишек не набить оно здорово помогало.
Поначалу Ла Керт вообще не хотел брать нас с собой. По его словам, Машура была жива-здорова и содержалась в гнездовье исуркхов под названием Кром. Сооружение это находилось высоко в горах, а потому, как выразился вампир, бескрылым ди-существам делать там нечего. На мое замечание в духе чья-бы-корова-мычала Ла Керт только оскалил клыки и отрастил здоровенные прозрачные крылья, жутковато светящиеся неоном. Крыть мне было нечем. Но тут в спор влез Динеш, заявивший, что отсиживаться за вэазарской спиной не собирается и доберется до Крома, даже если ему придется на пузе по скалам ползти.
После часовой перепалки наша «группа Альфа» составила стратегический план, которому мы теперь и следовали. Перлись через каменистую равнину, напоминавшую прерии из ковбойских фильмов, спотыкались, матерились, потели, мерзли, снова потели… Я совершенно потерял счет времени и пялился в основном себе под ноги, поэтому тихий возглас Ла Керта застал меня врасплох:
– Пришли!
Я завертел головой. Горизонт, куда ни глянь, по-прежнему закрывали зубчатые гребни гор, только вот одна из них теперь придвинулась ближе – точнее, это мы добрели до ее подножия. Я задрал башку, но заклятию «ночного видения», которым снабдил нас вэазар, не доставало мощности – с десяти метров детали стирались, начинали тонуть в сером мареве. Может, поэтому никаких гнезд на горе видно не было?
– Вы уверены, что это здесь? – на всякий случай уточнил я.
Вампир только зашипел, как разозленный кот, наколдовал себе крылья и упорхнул. Динеш по обыкновению философски пожал плечами и уселся наземь, подтянув колени к подбородку. Пару минут спустя я последовал его примеру. Еще через несколько минут прижался к спутнику спиной, стараясь сохранить остатки тепла. Саттардец не возражал, и мы затряслись вместе, стукаясь лопатками: предрассветный холод начал пробирать до костей. Я старался не думать о том, что случится, когда взойдет солнце и исуркхи проснутся, но это было трудно. Беспросветная серость вокруг, бесплодные камни и хрустевшая на зубах мельчайшая пыль навевали мысли о похоронах и фразе из какого-то фильма: «Долина смертной тени».
С чего Ла Керт вообще решил, что исуркхи захотят взять нас живьем? А что, если лже-ангелы просто поджарят нас из своих трезубцев и сожрут на завтрак на глазах у Машуры? Вэазар со своей магией, может, и унесет ноги, но ведь сестру Динешеву в воздух ему не поднять – силы в крыльях маловато. Нет, ну почему я, как последний лох, повелся на вампирскую выдумку? Может, все-таки прав был братец-пилот, и нам удалось бы вскарабкаться к гнездам?
В этот момент в воздухе над нашими головами произошла перемена. Волосы шевельнул легкий ветерок, небо стало светлеть и стремительно наливаться розовым. Первые солнечные лучи сверкнули между горных вершин так внезапно, что обостренное заклинанием зрение сдало – глаза заслезились, я затер их кулаками, смаргивая алые пятна. А когда чуть проморгался, то обнаружил, что магия пропала и вижу я нормально. Повернулся к Динешу, чтобы поделиться этим открытием, да так и застыл рядом, копируя его мимику – рыбьи глаза, разинутый рот.
