История открытия и освоения Россией Северо-Запада Америки посвящена обширная литература, хотя в последнее время интенсивность изучения этой темы по ряду причин несколько снизилась. Вместе с тем, в условиях «холодной войны» и развернувшейся в нашей стране на рубеже 40-50-х годов XX в. ультрапатриотической пропаганды, явно усилилась тенденция к преувеличению приоритета и достижений российских мореплавателей и землепроходцев в исследовании указанного региона. На этом фоне всесторонний объективный анализ сложного и длительного процесса возникновения и развития Русской Америки приобрел особое значение. Именно поэтому появление в 1997–1999 гг. первого фундаментального трехтомного труда «История Русской Америки (1732–1867)», подготовленного под эгидой Института всеобщей истории РАН, равно как и публикация в 1984–2005 гг. четырех томов многотомной документальной серии «Исследования русских на Тихом океане в XVIII — первой половине XIX в.» и других изданий, привлекло заинтересованное внимание научной общественности.
Еще Петр I поручил геодезистам И.Б. Евреинову и Ф.Ф. Лужину, совершившим в 1719–1722 гг. плавание к берегам Камчатки и Курильским островам, выяснить, «сошлася ли Америка с Азиею», что им, однако, не удалось сделать. Поэтому в инструкции начальнику Первой Камчатской экспедиции В. Берингу (6 января 1725 г.) император повторно поставил задачу, плывя от Камчатки «возле земли, которая идет на норд», опять-таки «искать, где оная сошлася с Америкою». Войдя в пролив, разделяющий Азию и Америку, экспедиция продолжала продвигаться на север и достигла широты 67°18′, после чего повернула обратно. В августе 1732 г. И. Фёдоров и М. Гвоздев на боте «Св. Гавриил» пересекли Берингов пролив с запада на восток и подошли к побережью Северной Америки в районе мыса, ныне именуемого мысом Принца Уэльского. Однако важные результаты их плавания остались неизвестными.
Не удовлетворенное итогами экспедиции Беринга и полагая, что вопрос о том, соединяется ли Азия с Америкой, все еще не выяснен, российское правительство решило снарядить Вторую Камчатскую экспедицию. Инструкция Адмиралтейств-коллегии от 28 февраля 1733 г., обязывавшая Беринга и А.И. Чирикова (назначенного командиром одного из экспедиционных судов) «искать американских берегов и островов», не устанавливала конечного пункта плавания, а предлагала лишь следовать «подле тех берегов, сколько время и возможность допустит». Составленная в дополнение к ней сенатская инструкция 16 марта 1733 г. требовала хорошего обращения с населением вновь открытых земель и островов, кои добровольно пожелают принять российское подданство: «с такими поступать ласково, а никакого свирепства не показывать и жестокостью не поступать, и уговаривать, чтоб они с вами кого из лутчих людей отпустили до ее и.в. Причем обнадежить, что никакого зла и удержания им не будет».
Хотя официальные предписания не ставили перед Второй Камчатской экспедицией задачу продвижения до границы испанских владений в Северной Америке, влиятельные круги в Петербурге, несомненно, связывали с ней определенные расчеты на проникновение России в этот регион.
После многолетней подготовки 4 июня 1741 г. пакетботы «Св. Петр» и «Св. Павел», под командованием соответственно Беринга и Чирикова, отплыли из Петропавловска, взяв курс на юго-восток. Вскоре корабли в густом тумане потеряли друг друга и продолжали двигаться порознь. В середине июля оба почти одновременно достигли американского берега: Беринг — 58°14′, Чириков — 55°20’ с.ш. На обратном пути чириковского «Св. Павла» к Камчатке были открыты Уналашка, Умнак и некоторые другие из Алеутских островов.
Завершение Второй Камчатской экспедиции положило начало неуклонному продвижению русских торговых и промышленных людей, чье внимание привлекли земли, открытые в ходе плавания Беринга и Чирикова вдоль Алеутской гряды к американскому материку. Наслушавшись рассказов возвратившихся участников этой экспедиции, узнав от них об обилии морского зверя на островах Тихого океана, увидев привезенные ими ценные меха, предприимчивые сибирские купцы и охотники в поисках пушнины устремились на восток.
