Если петровские преобразования проходили в централизованном национальном государстве с уже оформившимся ядром, то правители-реформаторы в Майсуре были заняты одновременно «собиранием земель», созданием новой региональной идентичности, модернизацией и противостоянием колонизаторам, что было практически неосуществимо и обрекало их на неизбежное поражение. В результате Петр I смог опереться на значительную часть русского дворянства, уже осознававшего свою кровную связь с русской землей, с Россией, а Типу Султана предали феодалы, составлявшие основу высшего офицерства и чиновничества и ассоциировавшие себя не с единой страной Майсур, а с теми регионами, откуда они происходили и где владели землями. Англичанам было достаточно пообещать им возвращение отнятых централизованным государством привилегий и власти над «своими» территориями, и мощные крепости сдавались без единого выстрела. Майсурские купцы, поддерживавшие преобразования Типу Султана, крестьяне и ремесленники, сражавшиеся в его войске (их храбрость и преданность были вынуждены признать сами англичане), не могли составить достойного противовеса феодалам. Лингвистического единства, общей этнокультурной принадлежности оказалось явно недостаточно, а территориальный, государственный аспект региональной идентичности не успел выработаться, что в конечном счете и обусловило поражение Майсура и крушение осуществлявшихся его правителями реформ.
В отношении индийцев к европейскому присутствию на их территории во второй половине XVIII в. все заметнее стал обнаруживаться еще один, третий, подход. Проявилось формирование того социального слоя, в сознании которого европейцы й особенно англичане стали воплощением некоей более справедливой и прогрессивной идеи. Эти люди, ставшие до определенного времени опорой британской власти в Индии, были представителями двух социальных групп: «людей пера» (индусского и мусульманского чиновничества и «интеллигенции») и купечества. Можно предположить, что бенгальские купцы финансировали Клайва и помогали ему в борьбе против наваба именно потому, что связывали с установлением английского контроля над Бенгалией надежды на более защищенные и комфортные условия для себя и своей коммерции, чем те, которые существовали при навабе.
Придя в Индию, европейцы нашли немало тех, кто, с одной стороны, разочаровался в существовавших феодальных порядках, а с другой — мог понять и оценить многие аспекты социально-политического строя и культуры Запада. Среди них был, например, тамильский купец Ананда Ранга Пиллей (1709–1761), служивший в 40-х годах XVIII в. главным торговым агентом при Франсуа Дюплексе, французском губернаторе Пондишери, и оставивший интереснейшие мемуары. В этом тексте отражены глубокий интерес Ананды Ранги к общественному устройству европейских стран, а также его убежденность в том, что это устройство разумней и справедливей того, которое существует в Индии. Сын и духовный наследник выдающегося мусульманского мыслителя Шаха Валиуллы Дехлави Абдул Азиз (1745–1823) был страстным противником английского господства и осуждал тех мусульман, которые шли на английскую службу и изучали английский язык, чтобы угодить новым хозяевам; вместе с тем он высоко ценил достижения науки и техники европейцев и считал, что только для их изучения необходимо знание английского языка. Гулам Хусейн Салим, автор «Истории Бенгалии» (1786–1788) был убежден в том, что новые хозяева Бенгалии, англичане, — «удивительные мастера и изобретатели», не имеющие себе равных «в справедливости и законности своей администрации, благополучии подданных, поддержке слабых, уничтожении тиранов». Разумеется, и Ананда Ранга Пиллей, и Гулам Хусейн Салим могут быть обвинены в элементарном стремлении льстить тем, кому служили. Но несомненно, что тамильский купец и бенгальский чиновник-мусульманин видели в «новом порядке» более справедливое общественное устройство, чем то, которое существовало в Индии.
Особенно выраженным был этот мотив у Мирзы Абу Талиба, который еще до поездки в Англию написал историю Авадха, по силе своего разоблачения темных сторон жизни индийского княжества не знающую равных в индийской литературе того времени. Приводя убийственные примеры того, как «наваб проявляет трогательную заботу обо всем, кроме народа», Абу Талиб сетует на расточительность двора, коррупцию, развал армии, разорение крестьян и ремесленников и приходит к выводу, что единственным выходом из кризиса может быть переход княжества под английский контроль: «Администрацию должен возглавить знающий Индию англичанин. Расходы наваба должны быть ограничены, и пусть он не имеет права голоса в военных и налоговых делах. Английские офицеры должны обучить армию. Следует избавиться ото всех старых чиновников, сборщиков налогов и прочих, преисполненных чванства и расточительства, а на их место назначить людей бедных и среднего достатка. Налог должен быть таким, чтобы, уплатив его, человек мог жить в благополучии».
