В 80-е и особенно в 90-е гг. США удалось преодолеть некоторые негативные экономические тенденции предшествующих десятилетий, дававших основание многим экономистам и политикам утверждать, что отставание США в темпах экономического роста от других развитых стран, прежде всего Японии, в конечном итоге приведет к уступке ими ведущей позиции в мире. В ходе экономической реструктуризации 80-90-х годов в США было закрыто много неконкурентоспособных производств и дан мощный толчок развитию высокотехнологических отраслей. О масштабах реструктуризации говорят такие цифры: было ликвидировано 48 млн старых рабочих мест и создано 73 млн новых[518].
Начиная с рузвельтовского “нового курса” одной из самых острых американских проблем, бывшей оборотной стороной усиления социально-экономической активности государства, являлись бюджетный дефицит и государственный долг. В 30-90-е годы государственный бюджет за редкими исключениями (исключения составили 1947, 1948, 1949, 1956, 1957, 1960, 1969 гг.) сводился с дефицитом. В сравнении с рузвельтовскими временами дефицит к 90-м годам вырос в десятки раз, приблизившись к 300 млрд долл. Соответственно возрастал и государственный долг, превысивший к середине 90-х годов 4,7 трлн долл. С 1986 г. государственный долг ни разу не опускался ниже 40 % валового национального продукта[519]. Многие специалисты и рядовые американцы видели в нараставшем государственном долге угрозу национальной катастрофы, другие уповали на то, что долг не страшен, пока экономика динамично развивается, а государство стабильно собирает налоги и успешно обслуживает долг. Но в целом в руководстве страны возобладало мнение, что уменьшение долга и дефицита должно стать одним из главных приоритетов национальной политики.
Возможности борьбы с долгом и дефицитом возросли после окончания “холодной войны”. В годы первого президентства У. Клинтона (1993–1997) бюджетный дефицит был уменьшен в 2,5 раза — с 290 до 117 млрд долл. В 1997 г. бюджетный дефицит уменьшился до 40 млрд долл., или 0,4 % ВВП. Тогда же был принят пятилетний план ликвидации бюджетного дефицита и приняты соответствующие законы[520]. Это не означало отмены основных направлений социально-экономической политики государства. Изменения касались их соотношения и конкретного наполнения. На это указывал президент США У. Клинтон, бывший одним из главных инициаторов плана ликвидации бюджетного дефицита[521].
Каковы были социальные последствия обновления американского капитализма, как преобразовались его социальная структура и социальная динамика? В этом вопросе существуют две основные оценки, условно говоря, оптимистическая и пессимистическая. Первая включает следующие основные положения: в новейший период в США не только сохранились, но и расширились возможности как горизонтальной, так и вертикальной социальной мобильности, а взаимообмен между классами происходил более активно, чем раньше; наиболее динамично развивался “средний класс”, достигший двух третей общества; резко улучшил свое положение и низший класс, а помогло ему в этом “государство всеобщего благоденствия”. Пессимистическая оценка состоит в том, что качественных изменений в распределении национального богатства и в классовой структуре не произошло и что основополагающим остается разделение на верхний финансово-предпринимательский класс и армию работников наемного труда (социальный облик последней менялся, но место в системе собственнических и производственно-распределительных отношений оставалось неизменным).
На мой взгляд, хорошо известная дихотомия “буржуазия-пролетариат” в применении к социальным реалиям новейшей истории США выглядит малоубедительной. Причем, чем дальше от 30-х годов и ближе к современности, тем она предстает все более искусственной. Это не означает, что буржуазия и рабочий класс вообще исчезли. Они сохраняются, но их социальные характеристики претерпели столь существенные изменения, что традиционные их оценки выглядят устаревшими. Взять, например, рабочий класс. Его эволюция, особенно с 50-х годов под воздействием научно-технической революции, заключалась в превращении пролетариата из “синеворотничкового” в “беловоротничковый” со всеми вытекающими из этого радикальными изменениями в качестве жизни, социальной психологии, политической культуре и поведении. “Белые воротнички” усваивали образ жизни, потребительскую культуру, мировидение “среднего класса”, да и сами себя причисляли к нему. В связи с этим трансформировалось и содержание того, что понимают под “средним классом”. Традиционно в него включали собственников, т. е. классических буржуа, а также благополучных представителей свободных профессий. Но в новейший период истории, особенно же во второй половине XX в. в него вошла и огромная часть лиц наемного труда. Главным критерием для размещения тех или иных индивидов в “среднем классе” является уже не место в системе отношений собственности, а величина получаемого дохода, профессия, качество и образ жизни, мировидение и социальная психология.
