Все три великие восточные цивилизации не противостояли одна другой. Конечно, между ними случались конфликты, в наиболее острой форме в Индии между мусульманами и общинно-кастовой массой индуистов, которую они так и не смогли одолеть. Но в большинстве случаев контакты были достаточно мирными. Буддизм свободно проник в конфуцианские Китай и Корею, а в Японии он даже укрепился до того, как там стало задавать тон конфуцианство (правда, это был уже китаизированный буддизм, ибо он прошел через Китай и Корею). Китайское конфуцианство столь же мирно, вместе с мигрантами-хуацяо, осваивало буддийские и мусульманские страны Юго-Восточной Азии как островной, так и полуостровной (Индокитай).
И хотя при этом случались и конфликты, они чаще возникали на социально-имущественной, нежели этнически-цивилизационной и тем более религиозной основе. Суть дела была в том, что конфуцианская цивилизация с ее принципами самоусовершенствования и соревновательности, стремлением к усвоению знаний и применению их на практике (и это отчетливо выявилось после колонизации Востока, особенно в XIX–XX вв.) оказалась наиболее приспособленной к усвоению колониально-капиталистических норм рыночно-частнособственнического хозяйства. Хуацяо, экономически процветавшие и сплачивавшие вокруг себя большие и крепкие китайские общины, подчас по своей структуре напоминавшие мафиозные организации, вплоть до нынешних времен нередко являются (подобно евреям в других странах) объектом зависти и ненависти. И любые катаклизмы, рожденные главным образом нищетой, отражались в первую очередь на них, как то имело место, например, в конце 90-х годов XX в. в Индонезии.
Тем не менее все три восточные цивилизации обычно уживались друг с другом. Иное дело — ситуации, когда в их контакты вмешивались взаимоотношения всех их с колониальным Западом. И хотя в достаточно резкой форме это проявлялось не так уж часто (наиболее остро в момент раздела Индии после 1947 г.), именно со второй половины XX в. в политические и национальные отношения все чаще вторгались и порой задавали тон отношения религиозно-цивилизационные. Более того, сегодня мы вправе уже сделать вывод, что из всех восточных цивилизаций наиболее агрессивно как по отношению к соседям, так и при конфликтах внутри какой-либо из стран и тем более при взаимоотношениях со странами современного развитого Запада ведет себя одна — исламская. И хотя конфликты и террористические акты в наши дни встречаются в разных уголках планеты и по иным поводам (в борьбе за национальный сепаратизм и т. п.), активность агрессивного ислама (а он представляет немалую долю современных мусульман) вполне достаточна для того, чтобы на исходе XX в. мир остро почувствовал, на сколь хрупкой основе зиждется ныне спокойствие на Земле. Обратимся теперь непосредственно к роли и месту Востока в событиях ушедшего от нас века.
XX век был временем быстрого и успешного развития многих стран Востока. Преодолевая многовековую отсталость и вынужденно заимствуя многое из того, что несла с собой европейская цивилизация, страны Востока достаточно быстро усваивали основные ее достижения, особенно в сфере экономики, техники и образования. По-разному шли в этом направлении колонии, где административными делами заправляли колонизаторы, и прочие страны, формально бывшие независимыми. Впрочем, и среди колоний, и в числе независимых стран Востока были весьма разные государства, и огромную роль в темпах их трансформации играл только что упоминавшийся религиозно-цивилизационный фактор (как, впрочем, и политика иностранцев, если иметь в виду колонизованные страны).
Говоря о воздействии европейской цивилизации и вообще западных стандартов на Восток, следует особо выделить Японию, которой удалось после реставрации Мэйдзи в 1868 г. за кратчайший исторический срок (около трети века) и почти без посторонней помощи преодолеть комплекс отсталой восточной страны и, решительно перестроившись по западному образцу (особенно по близкому ей структурно прусскому, откуда в конце прошлого века была заимствована и первая конституция страны), совершить подлинную революцию, заимствовав основные нормы рыночно-частнособственнической структуры при минимальном сохранении пережитков традиционной административно-распределительной.
Япония провела успешную аграрную реформу, освободив крестьян от зависимости перед князьями-даймё и выплатив за то князьям весомую денежную компенсацию. Государство активно способствовало развитию банковского дела и промышленности, в которые даймё охотно вкладывали свои капиталы. Бывшие самураи становились чиновниками и офицерами централизованного аппарата власти, причем присущие этому социальному слою высокие этические нормы гарантировали страну от коррупции. Государство способствовало развитию тяжелой промышленности и охотно шло на приватизацию ее, продавая предприятия в частные руки буквально за гроши.
