Добившись быстрых и впечатляющих успехов в своем структурном преобразовании и тем самым сблизившись с колониальными державами, Япония на рубеже XIX–XX вв. стала проводить агрессивную политику по отношению к своим соседям — Китаю, России и особенно Корее, где японцы укрепились надолго, создав для себя там мощную промышленную базу. Многие десятилетия эта страна считалась необъяснимым феноменом, пока события, связанные с деколонизацией Востока после второй мировой войны и особенно успехи других стран конфуцианской цивилизации (включая ту же послевоенную демилитаризованную Японию) не показали, что здесь сыграли свою важную роль уже описанные конфуцианские традиции (они же проявили себя в том же духе в южной Корее, на Тайване и в несколько меньшей степени в заселенных хуацяо странах Юго-Восточной Азии).
Как бы то ни было, но Япония пробудилась первой и произошло это в последней трети прошлого века. Стоит заметить, что пробуждение Японии не нанесло заметного ущерба ее национальным традициям и прежде всего связанному с самураями милитаристскому духу, что и проявило себя в ее агрессивной политике в первой половине XX в. Со второй половины этого века демилитаризованная Япония, как известно, стала совершенно иной и до сих пор продолжает поражать мир своими успехами, прежде всего в экономическом развитии и расцвете всех сторон современной культуры, особенно науки и образования.
Если японцы практически не ощутили на себе жестокое влияние колонизации (связи с голландцами предоставили им многое из того, что было впоследствии быстро реализовано), то остальные страны Востока встали на путь вынужденной трансформации после Великих географических открытий под сильным и жестким влиянием европейского колониализма. Вначале его представляли португальцы, которых вскоре сменили голландцы. Затем взять свое поспешили французы и англичане. Однако к XIX в. от португальских колоний не осталось почти ничего, а голландцы прочно владели лишь Индонезией. Франция потеряла свои позиции в Индии и укрепилась только в Северной Африке и Индокитае, и лишь англичане вышли победителями, создав империю, в которой, как они горделиво писали, “никогда не заходит солнце”.
В отечественной историографии колониализм долгие десятилетия в основном только гневна обличался, а в китайской марксистской одно время даже утверждалось, что вторжение иностранцев лишь помешало свободному развитию Китая, который шел к капитализму и без них, сам по себе. Но проблема колониализма и вообще вторжения иностранного капитала намного сложнее. Конечно, появление и тем более претензии чужаков навести свой порядок в твоем доме никому не могут понравиться. Кроме того европейский капитал нес с собой ферменты, которые разлагали традиционные отношения, построенные на консервативной стабильности. Хорошо это или плохо — вопрос оценки с точки зрения результатов и перспектив. И мы еще вернемся к нему в конце главы. Но одно вне всяких сомнений: свое ближе и привычнее, тогда как насильственно навязанное чужое, ломающее принятые нормы, вызывает естественное чувство дискомфорта и стремление к сопротивлению.
Вначале, в первые века португальского и голландского владычества торговый колониализм лишь примеривался к возможному энергичному внедрению в наиболее предпочтительные для него страны, преимущественно в богатые высоко ценившимися в Европе пряностями страны Южной и Юго-Восточной Азии. Но даже в этих странах колонизаторы обычно ограничивались небольшими анклавами, и вне их чужое влияние почти не ощущалось. Ситуация резко изменилась с XIX в., особенно с его середины, когда европейский промышленный капитал широким потоком устремился на Восток, а произведенные в Европе, особенно в Англии, товары стали нуждаться в постоянном расширении рынков сбыта и источников сырья.
Вот с этого-то момента и началось энергичное внедрение колонизаторов в экономику и всю медленно текущую традиционную жизнь стран, становившихся колониями или вынужденных открывать свои границы для колониальных товаров и колонизаторов. Собственно колониями (т. е. странами, где правители фактически утратили власть, а администрация оказалась в руках колонизаторов) на рубеже XIX–XX вв. были лишь около половины стран Востока. Остальные, в том числе крупнейшие империи: Османская, Китайская, а также такие страны, как Иран, — оставались формально независимыми и находились лишь под определенным влиянием, иногда под официально признанным протекторатом колониальной державы, а то сразу двух. Начнем наш анализ с колоний. Они были на рубеже веков сгруппированы (не считая Африки и Латинской Америки) в две основные региональные зоны.
