Государство и общество. Вторая важнейшая функция крепкого и даже авторитарного государства в развивающемся мире — это перевоспитание общества. Чуждая для традиционного Востока система рыночно-частнособственнического хозяйства, созданная по европейскому стандарту, требовала переподготовки людей — собственников, предпринимателей, мастеров рыночной конкуренции, даже просто обычных ремесленников и крестьян. На Западе труженик капиталистического хозяйства воспитывался веками, не говоря уже об античном фундаменте и средневековых вольностях в городе, которые облегчали процесс. На традиционном Востоке никакой античности не было, а богатые торговые города имели мало общего с европейскими и полностью, даже весьма жестко, контролировались государством в лице его аппарата власти.
Для традиционного Востока было характерно так называемое “поголовное рабство” — феномен, отмеченный древними греками еще во времена греко-персидских войн и философски осмысленный Гегелем и Марксом. Суть его в том, что в обществе, построенном на основе власти-собственности, где власть первична и абсолютна, правитель — повелитель, а аппарат администрации — неодолимая сила, по своей воле и собственному разумению занимающаяся централизованной редистрибуцией, т. е. перераспределением совокупного продукта, общество составляют не граждане, а подданные. Подданный же и есть раб по отношению к власти. Более того, и сама дифференцированная по рангам администрация построена таким образом, что каждый нижестоящий находится в полной зависимости от стоящего над ним начальника.
Разумеется, в разных странах Востока сервильный комплекс проявлял себя различно, но он, тем не менее, был везде и потому всюду следовало его выкорчевывать. В деколонизованных странах этот комплекс предстал перед миром как символ слабости социума, отсутствия гражданского общества, без которого успешный экономический рост и тем более социальный прогресс немыслимы. Марксистский тезис о том, что крестьянин в XIX–XX вв. — это мелкий буржуа, — в наши дни уже практически пересмотрен в отечественной историографии. Восточный крестьянин, даже зажиточный и торгующий своим продуктом на рынке, только должен был стать похожим на буржуа, если для этого будут созданы подходящие условия. Собственно, именно к этому стремились и стремятся в наши дни государства деколонизованных стран.
Добиться этого нелегко, ибо сначала необходимо приспособить людей к безжалостным условиям капиталистического рынка. Государство в этой ситуации выступает как амортизатор, берущий на себя некоторые страховые функции и помогающий в первую очередь крестьянину выжить в нелегких условиях нового и непривычного для него существования[555]. Но и этого далеко не достаточно. Развитие рыночно-частнособственнических отношений ведет к тому, что миллионы неприспособившихся к ним выбиваются из колеи привычной жизни. Именно государство вынуждено брать на себя заботу о том, чтобы помочь обеспечить им минимальный стандарт существования. Разумеется, все эти функции уместнее выполнять авторитарному государству. Поэтому не приходится удивляться тому, что либеральная демократия во многих государствах деколонизованного Востока пока не имеет достаточно прочных позиций.
Взаимоотношения государства и общества осложняются еще и тем, что на успешную помощь и необходимую страховку у государства обычно нет необходимых средств. Немногие богатые нефтедолларами, в основном арабские, страны могут это себе позволить. О современной Японии, Тайване или Южной Корее тоже говорить не приходится — сегодня все они уже практически не относятся к числу развивающихся; это богатые и развитые страны. Но что касается большинства стран Востока, то для них проблема упирается в отсутствие средств. Проще говоря, бедность — это, пожалуй, одна из важнейших проблем современного Востока, причем проблема практически неразрешимая.
Бедность и отставание. Именно бедность и тесно связанное с ней отставание в темпах развития усугубляют положение подавляющего большинства стран Востока, в том числе и тех, кто совершил немалый скачок вперед. Это относится, например, к Индии, где небольшая часть населения, в основном городского (далеко не все городское!) живет более или менее сносно и может пользоваться благами современной жизни. Подавляющее большинство остальных, особенно земледельцев из низших каст, влачит жалкое существование, мало чем отличающееся от того, что было в предыдущих веках. В Китае при всем колоссальном экономическом росте за последние десятилетия заметно улучшились условия жизни у горожан и жителей пригородных и приморских районов, тогда как примерно половина населения, живущего в деревнях далеко от моря и больших городов, почти не ощутила благ новой жизни. Если же взять более бедные страны (классический пример — Афганистан), то окажется, что, очевидно, не только отставание, но и выживание населения там стоит под вопросом — при всем том, что с рождаемостью и демографическим приростом в них дело обстоит очень хорошо.
