Как и в любой другой латиноамериканской стране, большой резонанс имела аграрная реформа. Ее проведение предусматривал декрет-закон № 17716, осуществление которого привело к экспроприации 14,5 тыс. поместий площадью 10 млн 155 тыс. га и наделение землей 450 тыс. крестьянских семей. Прежде всего экспроприировались необрабатываемые земли. Серьезный удар был нанесен системе латинофундизма и соответственно землевладельческой олигархии.
Все эти преобразования и целый ряд других (например, создание сектора “социальной собственности”, реформы системы образования) свидетельствовали о том, насколько масштабной и глубокой была задуманная Веласко Альварадо и его соратниками трансформация перуанского общества.
Весьма специфичными были отношения правительства Веласко Альварадо с Соединенными Штатами Америки, которые широко пользовались экономическими санкциями, особенно сокращением или приостановкой выдачи кредитов. В результате отдельные планы перуанских военных в экономической сфере оказались или совсем нереализованными, или осуществленными частично.
Сложившееся к 1974 г. размежевание среди правящей военной верхушки на левое и правое течение было явно в пользу последнего, сумевшего поставить под свой контроль средства массовой информации и использовать госсектор в качестве источника своего финансирования. Раскол внутри военных усугубился тяжелой болезнью Веласко Альварадо, отстраненного от власти 29 августа 1975 г., после чего революционный процесс в Перу пошел по нисходящей линии.
Если в Перу доля американской собственности была не столь высокой, как в ряде других латиноамериканских стран, то Панама во всех геополитических, торговых и экономических планах США занимала особое, исключительно важное место. Само рождение независимого панамериканского государства в 1903 г., по мнению многих исследователей, было “обязано” прежде всего Соединенным Штатам, способствовавшим отделению Панамы от Колумбии 3 ноября 1903 г.
Действительно, уже 6 ноября 1903 г. Белый дом признал только что сформированное панамское правительство, а 18 ноября США и Панама заключили договор о строительстве межокеанского канала на территории только что образовавшегося государства. 20 февраля 1904 г. договор вступил в силу. Строительство Панамского канала в основном было закончено в 1914 г., а его постоянная эксплуатация началась в 1920 г.
Это был период, когда США навязали некоторым латиноамериканским странам беспрецедентные по своей циничности договоры. Например, Куба сдала США в
С тех пор несколько поколений панамских политиков неоднократно заявляли о необходимости пересмотра договора 1903 г. Время от времени поднимался вопрос и о возвращении территории канала под юрисдикцию Панамы, но в наиболее принципиальной форме и с наибольшим успехом это сделал Омар Торрихос, главным девизом жизни которого были слова: “Я не хочу войти в историю, я хочу войти в зону канала”.
Для Панамы 60-х годов были характерны социально-экономические противоречия, присущие другим латиноамериканским странам: засилье олигархии (2 % семейств), латифундизм (38 человек владели 30 % обрабатываемых земель), безземелье и малоземелье крестьян (54 тыс. хозяйств принадлежало лишь 3,7 % земель пригодных для сельскохозяйственных работ[604].
Омар Торрихос (1929–1981) был восьмым ребенком в бедной многодетной семье учителя. С 1952 г. служил в Национальной гвардии, а в 1968 г., будучи полковником, возглавил ее. Возможно это был реверанс перед “человеком из народа” в те годы, когда США пытались любой ценой
Однако Торрихос не посчитался ни с одним из аргументов Белого дома. В сентябре 1968 г. с группой офицеров-единомышленников он совершил военный переворот, свергнув “традиционного” панамского президента Арнульфо Ариаса, четырежды взбиравшегося на самый высокий пост в стране и ни разу не доработавшего до конца ни одного конституционного срока.
В военной хунте, образованной после переворота, Торрихос стал главнейшей фигурой. На следующий год ему было присвоено звание генерала, а в 1972 г. — титул “Высшего лидера панамской революции”. Простые панамцы переиначили генеральское звание на свой лад, назвав его “Генералом бедняков”, что свидетельствовало как о широкой популярности Торрихоса, так и о тех социальных силах, которые именно с ним связывали свои надежды. В значительной мере он их оправдал.
