В этих условиях противники Народного единства сделали главную ставку на военный переворот. Армия, оказавшаяся политически нейтральной в 1970 г., под воздействием внешних и внутренних факторов постепенно раскалывалась на три течения: 1) патриотически настроенные военные, “конституционалисты”; 2) военнослужащие, оставшиеся верными своему профессиональному долгу; 3) сторонники жесткого антикоммунистического курса. Именно последние и стали опорой путчистов во главе с генералом Аугусто Пиночетом Угарте. С октября 1971 г. резидентура ЦРУ в Чили выделила ключевые фигуры этого течения с учетом их возможного участия в перевороте, а с начала следующего года “отобранная” группа уже действовала под полным контролем ЦРУ, готовя военный переворот[616], свершившийся 11 сентября 1973 г. В конце XX в. правительство США официально признало о проводившейся Соединенными Штатами широкомасштабной операции по свержению правительства Народного единства.
Установленная Пиночетом военно-террористическая диктатура стала одной из самых кровавых в истории Латинской Америки. Крайняя жестокость в отношении левых сил привела к десяткам тысяч убитых и заточенных в застенки: около двух миллионов чилийцев вынуждены были эмигрировать. Страна оказалась в “состоянии внутренней войны”. Полным произволом отличались действия Пиночета и в политической сфере: отмена Конституции 1925 г., а следовательно, и всех конституционных гарантий и гражданских свобод, разгром Национального конгресса, запрет партий, входивших в Народное единство, а с 1974 г. и запрет всех остальных.
Особый резонанс в мире вызвала экономическая политика Пиночета, о чем следует сказать поподробнее, так как это была первая неолиберальная модель, реализованная в Латинской Америке, нередко именуемая некоторыми авторами “экономическим чудом”.
Захватив власть, Пиночет начал реформировать экономику по неолиберальным рецептам “чикагской школы”, последователи которой из молодых чилийских технократов подготовили для него соответствующее руководство на 189 страницах. Суть новой стратегии национального экономического развития состояла в разгосударствлении, приватизации предприятий государственного сектора и строжайшей экономии. Проводя ее в жизнь, Пиночет опирался на местные монополистические группы, тесно связанные с транснациональным капиталом.
Многие экономисты, анализируя неолиберальную модель развития, считают, что на определенном этапе она может быть эффективным регулятором сугубо экономических показателей, но, как правило, в ущерб социальным. Чилийские реформы в основном подтверждают это, особенно в 70-е — первой половине 80-х годов.
Вместе с тем отдельные элементы чилийской неолиберальной модели, исходя из некой универсализации неолиберальных рецептов развития, заслуживают внимания. Среди них сокращение в четыре раза государственных чиновников, принятие трехлетнего плана экономического и социального развития на 1985–1987 гг., приоритет развитию и диверсификации экспорта, отход от догматического следования неолиберальным принципам (как и в случае с принятием плана) в вопросах ценообразования (“все сделает рынок”) и установление гарантированного минимума цен на пшеницу и ряд других сельскохозяйственных культур, многовариантный, хорошо продуманный и очень выгодный для государства процесс приватизации и, наконец, исключительная честность тех людей, которые ее проводили. Прагматичность и строжайший контроль, особенно в финансовой сфере, гибкость и своевременная смена экономических ориентиров позволили Чили на заключительном этапе правления Пиночета вступить на путь стабильного, динамического развития.
Существенное улучшение экономического положения во второй половине 80-х годов не сняло социальной и политической напряженности в стране и изоляции диктатуры на мировой арене. Пик открытой конфронтации с военным режимом пришелся на 1983–1986 гг., когда профсоюзы провели три всеобщих забастовки и помимо защиты социально-экономических прав трудящихся потребовали перехода к демократическим формам правления, причем организованные в эти годы профсоюзы безработных выступали за прямые, насильственные действия, которые привели бы к этой цели. В оппозиции находились и все политические партии.
Стремясь как-то легализировать свой режим, Пиночет еще в 1980 г. провел референдум по принятию новой конституции. Его официально обнародованные результаты (многими авторами ставящиеся под сомнение) — 4 млн 200 тыс. — “за”, 1 млн 891 тыс. — “против”[617]. Конституция и ряд последующих декретов наделяли президента (Пиночета) и военную хунту широкими полномочиями.
