Мир погрузился в хаос. Ведьмы охотятся на людей, а люди — друг на друга. Человек человеку давно не уже серый волк, а мутант-ордынец. Булочники в провинциальных городках — и те с автоматами ходят! И вот посреди этого безобразия храбрый мужик Ларион и разумный говорящий кот-баюн — Шестилап пытаются, во-первых, выжить, и, во-вторых, понять, что можно сделать для исправления ситуации. Похоже, надеяться можно только на детей, лишь с юных и чистых душ может начаться возрождение человеческой расы: «Их должно быть много, грамотных, умелых, способных верить в идеалы, во все то, что мы потеряли…».
Ларион Федоров аккуратно вытер пальцы припасенным заранее листом лопуха и побрел к берегу. Пруд оказался не глубже обычной лужи, дно было илистое, вязкое, запах от воды шел мерзкий. Нехорошее место для обретения вечного покоя.
Ступив на берег, он все-таки не удержался, оглянулся на торчащий из воды предмет, сильно смахивающий на черную гнилую корягу.
Нет, это не коряга. Теперь он знал точно. Там была рука, а искорка, сверкнувшая на ней, из-за которой он и полез в воду, оказалась перстнем торговца. Яркая безделушка с красивым камнем, сразу бросающаяся в глаза, показывающая принадлежность к гильдии. Дорогая, между прочим, вещица. Вот только, попытавшись перстень продать, огребешь такие неприятности, что небо с овчинку покажется. И убившие торговца это знали. Значит, опытные ребятишки орудовали. Решили по-глупому не палиться. И упокоили они его недавно, наверняка прошедшей ночью.
Присев на ближайший пенек, Федоров вытер ноги другим лопухом, аккуратно намотал портянку и стал надевать сапоги. Хорошие они у него были, яловые, еще почти новые, не следовало их лишний раз в воде мочить. Надев сапоги, Ларион встал, обратил к солнцу, поднявшемуся над горизонтом уже довольно высоко, узкое горбоносое лицо, слегка прищурился.
Судя по карте, напечатанной, конечно, еще до нашествия ведьм, у городка Пушкино он окажется часа через два, не раньше — где-то к обеду. Само собой, если в пути не встретится с теми, кто убил торговца. Тогда возможны осложнения. Хотя обычно ночные звери днем на охоту не выходят.
Пушкино. По слухам, там сейчас живет не менее трех тысяч человек. По нынешним временам поселение более чем приличное. И отряд самообороны они себе позволить могли. Значит, можно будет не только пополнить запасы продуктов, но и переночевать, не опасаясь, что во сне перережут горло. Ну и конечно, если в одном месте собралось так много людей, вероятно, ведьмы туда не заходят — значит, от них есть защита.
Он прошелся по берегу, остановился у насквозь проржавевшего остова машины, судя по расположению руля — заграничной. Ухмыльнулся, подумав, что вся эта иностранная машинерия, оказывается, ржавеет ничуть не хуже отечественной. Даже лучше. При надлежащих условиях, конечно.
Именно здесь, у машины, проходил след, указывающий, где волокли тело, полоса смятой и запачканной кровью травы. Начинался он шагах в пятидесяти от воды, заканчивался, как и положено, возле нее и проходил именно здесь.
Интересно, почему торговец не поехал прямо по дороге? Вполне мог разминуться со смертью. Или это было неизбежно? По идее, его можно вернуть и поговорить, задать надлежащие вопросы. Вот только для этого совершенно не подходит место. Да и как за это платить? Из себя или из Шестилапа? А бесплатно, как известно, лишь птички поют. Ладно, все постепенно выяснится и так. Если будет угодно судьбе.
Он все же прошел туда, где случилось убийство, внимательно осмотрел следы. Бандитов было двое, они прятались в кустах, за стеной полуразрушенного коттеджа. Долго прятались, о чем говорил пепел на земле и несколько окурков. Что-то слишком уж беспечные бандиты. Ночью курить в засаде можно, только если знать точно, с какой именно стороны явится жертва. И еще…
Ларион наклонился, внимательно рассмотрел окурки.
Все верно: слишком они маленькие. Да и следы от проколов видны. Значит, убийцы докуривали сигареты до самого конца, накалывая на иголочку, чтобы не обжечь пальцы. Тяжко у этой нечистой парочки с сигаретами. Голодные они. А куда направились? Вот это бы выяснить, на всякий пожарный случай.
Потратив еще минут пять, Федоров определил, что ехал купец, судя по всему, на обыкновенной лошади. Тоже странно. Почему без товара? Или он куда-то спешил? Куда? И где он оставил свои пожитки? А если их не было, то чем разбойники разжились? Лошадь, когда купца подстрелили, судя по следам, просто убежала. Почему убийцы не попытались ее поймать? Кто они, кстати, эти двое? Ушли в сторону Пушкино. И пришли тоже оттуда. Может, это не так и плохо? Появились люди, сделали дело, отправились получать плату. Зачем им устраивать засаду еще на кого-то? Ради калыма? И потом сейчас не ночь.
Он вернулся к Шестилапу, оставленному у самой дороги и, положив ему руку на шею, вполголоса спросил:
— Отдохнул?
Тот мотнул массивной головой, нетерпеливо переступил всеми шестью лапами.
— Ну, значит, и в самом деле пора ехать.
Ларион вдел ногу в стремя, вскочил в седло. Посидел с минуту неподвижно, внимательно прислушиваясь, оглядываясь.
