– Кидар собирается начать войну с Хоксусом, армия их эмира уже на подходе, может, будет здесь завтра. Этот дирижабль последний. Ну и, наверное, они решили устроить перед отлетом диверсию, может, рассчитывают, что в замке начнется пожар, паника…
– Откуда ты все это знаешь?
– Вообще-то я подслушал…
– Ага, подслушал… – Она кивнула с таким видом, будто никакого другого способа добычи сведений от меня и не ожидала. – Надо ж было так лопухнуться, забыть план в старой одежде. Из-за этого теперь мы должны торчать здесь. Ладно, что будем делать дальше?
– Делать дальше? – переспросил я.
– Ну, я имею в виду, вот мы здесь стоим, холодно, неудобно, ветер дует…
– А по-моему, неплохое место. Никого нет, мы, так сказать, наедине…
– Нетушки, – перебила она. – Я, конечно, люблю экзотику, но не до такой степени. И потом, я боюсь высоты. И ноги у меня болят.
– А ты закрой глаза. И я могу помассировать тебе лодыжки, икры и…
– Уиш Салоник! – повысила голос Лана. – Ты понял, что я сказала?
Я смирился:
– Хорошо, хорошо… Раз не хочешь стоять тут, значит, надо залезть на платформу.
– Что за бредовая идея – цепляться к этому дирижаблю! Неужели нельзя было найти другой выход?
– Поверь мне, нет.
– Да откуда ты знаешь?
– Да оттуда, что я всегда вижу все, что происходит вокруг. И всегда… ну, почти всегда, действую единственно верным способом.
– Ух-ух, какой жутко крутой парень! Теперь тебе положено нахмурить брови и эдак спокойно произнести: «Риск – мое ремесло»… Балбес!
– Ах так? А кто, интересно, вытащил вас с братом из той речки, когда вы оба тонули? А кто спас в Леринзье?
– А кто втравил нас во все это?
– Я вас не втравливал. Чоча сам вызвался помочь, а ты потащилась с нами в Невод и потом сюда за мной – до сих пор не уразумею, для чего? Нам с тобой вообще нельзя оставаться наедине дольше десяти… нет, пяти минут и разговаривать при этом. А то мы все время сбиваемся на одну и ту же тему. А если уж остались, то надо не разговаривать, а заниматься чем-нибудь другим. Другое у нас, по-моему, получается лучше. Теперь слушай мою команду! Значит, нам надо вылезти вверх…
– Как вылезти? От этого места до края платформы вон какое расстояние.
– Правильно, но в задней части есть люк.
– А если он закрыт? Заперт сверху на засов?
– Бессмысленно в летящем дирижабле. Кто в воздухе может залезть…
– Но мы-то здесь, – сказала она.
Я обдумал ее заявление и ответил:
– Убедила. Остаемся на месте.
Лата пнула меня локтем по ребрам и, осторожно переступая по веревке, боком двинулась в направлении кормы. Я последовал за ней. Таким манером мы передвигались минут пять и в конце концов оказались под прямоугольным люком в платформе.
– Ты ничего не слышишь сверху? – спросил я. – Нам следует по возможности забраться так, чтобы никто не заметил.
Лата послушала и сказала:
– Не, вроде тихо…
– Эта платформа большая и сейчас должна быть завалена товаром из Хоксуса, во всяком случае я надеюсь на это. И кроме того, из замка я видел, что там куча каких-то надстроек. Спрятаться будет легко, главное, чтобы никто не заметил, пока мы будем залезать… – Я уперся в люк и толкнул его.
Он не поддался.
Я толкнул сильнее, над люком что-то скрипнуло, потом зазвенело.
– Уиш, – сказала Лата – по-моему, он все-таки закрыт.
– Странно, – начал я. – Какой, Зарустра меня возьми, смысл…
– Кто там? – спросили сверху.
Люк распахнулся, сильные руки подхватили сначала меня, потом Лату, и вытащили нас на платформу.
Я не удивился, когда увидел гиганта в красных шароварах, того, который разговаривал с Его Боссовством в замке. Перед глазами мелькнули смуглое, заросшее щетиной лицо, черные курчавые волосы и мохнатые брови, а затем он отпустил меня, и я плюхнулся задом на палубу.
С Латой кидарец обошелся нежнее – сжимая ее за бока, медленно повернул, разглядывая со всех сторон, а затем так же медленно поставил.
– О-о-о! – воскликнул гигант таким тоном, как будто впервые в жизни узрел особь противоположного пола. – Женщина!
– Уиш! – слабо пискнула Лата, но мое внимание к тому времени привлекло нечто другое.
Небо над темным горизонтом за спиной кидарца посветлело.
Я встал и на всякий случай протер глаза.
Не было никаких сомнений – светало.
– Ну и что это, по-вашему, значит? – спросил я.
Гигант поворотился, звеня цепочками, и глянул на восток.
– А что? – радостно осведомился он.
– Светает, – пояснил я. – Светает!
– Так и есть, дорогой. День опять победил черную армию тьмы, и блистающее светило вскоре вновь воссияет над грешным миром. Навевает поэтические чувства, правда?
– Поэтические чувства? – возопил я. – Катись ты со своими поэтическими чувствами! По моим подсчетам, ночь началась меньше четырех часов назад!
– Да, в Хоксусе ночи покороче, чем в родном Кидаре, но и у нас они не длятся дольше пяти-шести часов в это время года. Зато какой длинный день!
– Ну?! – завопил я, глядя на светлеющее небо. – Так, да?! Вот так вот?! Но это значит, что у меня осталось что-то около часа!!!
