Сириус не был бы Сириусом, если бы не добавил в нее протокол связи. Я надеялась, что физически эта маленькая схемка способна охватить расстояние от Земли до Четвертой.
Несколько секунд неопределенного шипения в наушниках показались мне вечностью.
– Сириус? Сириус, ответь!
Когда наконец связь установилась, я услышала его голос, размазанный белым шумом. Он подключился к крыльям. Он звал меня.
– Сионна… Сионна, я тебя слышу!
– Я здесь, на Земле! Что у вас там происходит? Код 14 подняли до кода 9? Со мной Лиам, у нас компьютеры вышли из строя, я не могу…
– Сионна, что происходит? Только что прибыли лифты. Что у вас случилось?.. О, черт. Станция отправляется через двадцать секунд, Сионна, что же ты…
Его голос закрыла стена шипения, и еще несколько секунд я слышала только, как ускоренно бьется мое сердце.
А потом в паузе между двумя ударами прозвучал убитый голос Сириуса:
– Мы отбываем…
Даже приглушенный постоянными помехами, он прозвучал как приговор, перечеркивающий все, что было ранее.
– Четвертая улетела и оставила нас на Земле. – От ужаса пересохло горло, и эту лишенную эмоций фразу я почти просипела.
Странно, что я все-таки совершила над собой усилие, констатируя ужасный факт вслух. За мгновение до этого мне казалось, что я больше никогда не заговорю.
Никогда не вдохну.
Никогда не…
Я попыталась втянуть воздух ртом – рвано, нелепо, словно этих странных секунд мне хватило, чтобы забыть, как дышать. Когда легкие не получили полную порцию кислорода, я обнаружила, что моя рука прижата ко рту. Как-то неестественно. Словно я в истерике. Пожалуй, это и была истерика.
Ее прервал стон приходящего в себе толстого маргинала. Он пошевелился, сильно морщась от боли, и попытался привстать на локти – видимо, я его здорово приложила.
– Нельзя оставлять их как есть, – сказал вдруг Лиам. Повернулся ко мне: – Наверное, тебе стоит отвернуться.
– Погоди, – я потянула руку в каком-то слепом желании остановить его, хотя еще ничего не понимала, – что ты?..
Лиам просто выхватил из кобуры свое табельное и выстрелил маргиналу в голову.
Мозги разлетелись во все стороны.
Я инстинктивно отскочила назад. Глаза уловили брызги светло-розовой кашицы, испачкавшие Лиаму ботинки, и меня тут же скрутило в позыве сухой рвоты. К счастью, это уберегло меня от вида последствий следующих двух выстрелов.
– …станция… ает… выс… – В наушниках вновь появился Сириус.
Не оборачиваясь к Лиаму и трем теперь мертвым маргиналам, я держалась за прерываемый шипением голос Сириуса, как за спасательный круг посреди бескрайнего океана. Пыталась игнорировать панику и заставить сознание сосредоточиться на единственной важной вещи – разобрать его слова. Как будто они могли оградить меня от всей невозможности происходящего.
– Сириус! Ты меня слышишь? – Было все еще тошно. Я схватилась за шею в невольном порыве успокоить себя хотя бы иллюзией контроля.
– …жие… сь… оружие…
– Оружие? – переспросила я, не понимая, о чем я.
– …ре… себя…
– Сириус!
Голос в динамике окончательно замолк. За ним стихло и шипение. Это означало, что мой компьютер больше не пытался связаться с центром управления крыльями. Потому что технически это стало невозможным.
Внезапно Лиам выругался и швырнул свой пистолет куда подальше. Я судорожно схватилась за кобуру, отцепила ее дрожащими руками и тоже отбросила на пару метров. Две короткие вспышки – наши табельные энергетические пистолеты с интервалом в долю секунды испепелились.
Именно об этом пытался предупредить Сириус в последние секунды связи.
Превентивный механизм; ящеры не должны знать наших технологий, поэтому оружие и прочие спецприспособления вроде зондов и сканеров, оставшиеся на Земле, самоуничтожаются, когда станция отбывает.
Я тупо смотрела на небо, не находя в себе сил смотреть на что-то еще.
Три мертвых маргинала лежали у старых руин, их кровь впитывалась в траву.
Время двигалось дальше. Земля вращалась вокруг своей оси и вокруг Солнца вместе с другими планетами. Станции перемещались по своим засекреченным маршрутам.
В поисках ответа на этот вопрос я подняла глаза на стоявшего поодаль Лиама. Перехватив мой взгляд, он только усмехнулся.
– Добро пожаловать на Землю, принцесса, – процедил он, почему-то улыбаясь. Он сошел с ума?
Я пошатнулась и сделала несколько нетвердых шагов в сторону топи. Пытаясь совладать с накатывающими волнами тошноты, принялась вдыхать и выдыхать на счет. Это всегда помогало, поможет и теперь.
Дышать было тяжело – может, из-за того, что я все еще паниковала, а может, потому что воздух на Земле все-таки отличался от того, к которому привыкли мои легкие.
Мне потребовалось пятьдесят шагов, чтобы выйти к белой топи. За пятьдесят шагов я почти пришла в норму. По крайней мере, мне казалось, что это норма. Насколько уместно само понятие нормы в ситуации вроде моей.
В голове творился какой-то хаос.
