И Сириус наконец увидел это. Неаккуратная прическа, потому что нет сил и желания укладывать волосы или обновлять выцветший в них синий; круги под глазами от плохого сна; нервно искусанные тонкие губы, кривящиеся в вымученной, словно приклеенной улыбке. Кем бы ни была эта Фирзен, она определенно знала Сионну. И определенно Сионна значила для нее так же много, как для него.
Это не растопило лед недоверия к незнакомой девушке из службы безопасности, но по крайней мере Сириус больше не испытывал к ней легкой неприязни, по умолчанию возникающей к человеку, который вот так подлавливает тебя в коридоре. Но когда твое горе оказывается не только твоим – разве это не то, что сближает людей? Ведь после Всплеска и Пришествия человечество забыло о своих внутренних раздорах и объединилось ради выживания.
– Ты направлялся к капитану. – Фирзен слегка прищурилась. – Зачем?
– Я просто подумал… – неуверенно сказал Сириус вместо запланированного «Личные причины». – Возможно, мне удастся узнать какие-то подробности. О Сионне. О ситуации. Если хочешь, я потом…
Фирзен с готовностью кивнула, поняв, о чем он, раньше, чем фраза была закончена.
– Хочу. Одиннадцатый уровень, каюта 11-3, справа от аварийного выхода.
– Что?
– Я там живу.
– Хорошо, но я не совсем понимаю, зачем…
Увидев его растерянность, девушка пояснила:
– Думаю, будет лучше, если наши обсуждения этой темы останутся конфиденциальными. Мне бы не хотелось, чтобы кто-то посторонний случайно что-то услышал… на фоне всей этой грязи, в которую Сионну с Лиамом сейчас макают в каждом втором разговоре на станции.
В этом было рациональное зерно, поэтому он согласно кивнул.
– И… Сириус. – Фирзен улыбнулась еще раз, мягко и искренне. С такой улыбкой она даже показалась Сириусу милой. – Спасибо.
На капитанском мостике Четвертой Сириус не был со дня последней стыковки с Седьмой. Здесь мало что изменилось; никаких новых технологий за все это время не внедряли. Разве что прозрачную панель, отделявшую пункт управления от холодного неба термосферы, сменили.
В последнюю их встречу, проходившую здесь, отец вспылил и швырнул в эту панель креслом, оставив на ней внушительную вмятину и чудом избежав пролома и разгерметизации помещения. Это был день, когда Сириус в присутствии капитана Вэля объявил отцу, что они с Теей остаются на Четвертой даже несмотря на то, что срок его стажировки здесь истек. Ридус Лэр был в ярости, и, наверное, он придушил бы Сириуса на месте, если бы не капитан Вэль, приложивший все мыслимые и немыслимые дипломатические усилия для того, чтобы успокоить его и уладить эту ситуацию.
Капитан Седьмой так жаждал возвращения Сириуса не из любви и тоски по сыну; просто без него производство нового вооружения станции ощутимо замедлялось. О Тее он тогда даже не вспомнил – десятилетняя девочка, разрыдавшаяся на казни сверженного правительства, не представляла для него такой ценности, как старший сын-гений.
Сириус вздохнул, прогоняя мысли об отце. Ему следовало сосредоточиться на том, что было важно теперь.
Капитан Вэль стоял к нему спиной, упершись руками в край установки управления. Он глядел сквозь прозрачную панель куда-то вверх, так сосредоточенно и напряженно, словно пытался разглядеть там линию Кармана, за которую станциям еще много лет не подняться.
– Капитан? – позвал Сириус, чувствуя себя немного неловко.
Капитан Вэль повернулся с таким видом, словно не слышал, как кто-то посторонний появился на мостике.
Сириус заметил, что и Вильгельм Вэль в последние дни стал выглядеть хуже. Бесконечная усталость затронула, казалось, весь образ всеми любимого капитана Четвертой: безжизненные голубые глаза, грива рыжих волос, спутавшихся и немытых, какой-то надлом в безукоризненной раньше воинской выправке. Метаморфозы, произошедшие со всеми, для кого прошлый рейд обернулся горем, работали в одном направлении.
– Капитан, я хотел поговорить, – выпалил Сириус, шагнув вперед. – О Сионне.
– Да, конечно. Присаживайся. – По привычке приосанившись, как подобает капитану, Вэль рассеянно махнул рукой на одно из кресел за большим столом в центре помещения. Сириус повиновался. На самом деле он только сейчас понял, что не представляет, как начать этот разговор. Поэтому пошел кратчайшим путем и заговорил прямо.
– Я знаю, что за какое-то время до рейда Сионне сообщили, что мой отец настаивает на ее переселении на Седьмую, – сказал он.
– Она… сама сообщила тебе об этом? – удивленно поднял брови мужчина.
– Да… – Сириус помедлил, озадаченно прочитав эмоцию непонимания на лице Вильгельма Вэля. – Простите, в этом есть что-то
– Нет, нет, – спохватившись, покачал головой капитан. – Просто… Ты, наверное, заметил, что моя дочь – не самый общительный человек. И не самый доверчивый. Наверное, ты был для нее хорошим другом.
– Им я и остался, – твердо сказал Сириус, мрачно отметив, что сам капитан говорит о дочери в прошедшем времени. – Но это неважно. Скажите, произошедшее в последнем рейде как-то связано с этим фактом? Сионна осталась на Земле, чтобы мой отец не мог ее достать?
