— Я не хочу приходить завтра, — возмутился Виттор. — У меня нет на это времени.
— В таком случае можно не приходить. Следующий.
Разгневанный и в то же время удручённый архимаг покинул лечебницу. Снаружи уже смеркалось. Пока попутчики спустились с крутой лестницы, в городе было темно, хоть глаз выколи. Улицы совсем опустели. Мрачные тени стелились под хижинами и будоражили воображение мага, привыкшего к совсем другим вечерам.
— Деня, а почему в городе так темно?
— Ну так ведь ночь, ваше магичество, — невозмутимо ответил конюх, снова подставляя плечо хромающему Виттору.
— Я вижу, что ночь, — фыркнул архимаг. — Но где же все фонари? Куда девалось освещение города?
— Какое ещё освещение, ваше магичество? — удивился старик. — В нашем городе никакого освещения отродясь не было. Это ведь невыгодно.
— Что? И это тоже невыгодно?
— Точно, ваше магичество. Наш городской голова именно так и сказал – невыгодно! И пусть улицы по ночам так темны, что порой и голову ненароком можно разбить, зато полны сюрпризов. Никогда ведь не знаешь, что тебя поджидает в той или иной подворотне, а под светом жить скучно.
— А вдруг грабители повстречаются?
— Ну а что нам грабители, ваше магичество? Вы ведь видели, какие у всех наших крепкие ноги. Если что, мы всегда убежим. Тем более, по нашим-то дорогам.
— Да уж, Деня, удивительный вы народ, — вздохнул архимаг и вдруг искренне улыбнулся. — Никакими невзгодами вас не смутить.
— Воистину так, ваше магичество, — загордился старик. — Что дальше прикажете?
— Мне нужен постоялый двор, где бы я мог сытно поесть и сладко поспать. День выдался трудным…
— Ну вот ещё, ваше магичество! Что ж это я вас оставлю на постоялом дворе? Так не пойдёт. У моих заночуете, а на рассвете продолжите путь. У меня жена и три дочери – вот они-то и позаботятся о сытном ужине и мягкой перинке. Уверяю вас, ваше магичество, таких вкусных щей вы отродясь не пробовали.
— А твой дом стоит высоко? — насторожился Виттор.
— Не так высоко, как у лекаря, но река не достанет, ваше магичество, — улыбнулся Деня. — Ну, что скажете?
— Уговорил, — согласился Виттор с доводами проводника. — Скорее идём, отведаем щи твоей благоверной.
Щи оказались так себе, но архимаг не подал виду. Путник так сильно устал и так сильно проголодался, что буквально проглотил предложенную на ужин бледную похлёбку – которую наивный Деня считал настоящими щами – и даже какое-то время полагал, что данное угощение оказалось весьма недурным завершением дня. Хотя первое впечатление длилось недолго, ровно до того момента, пока желудок, изнеженный лучшими в магическом крае деликатесами, не стал бунтовать, охваченный огненными кислотами и едкими газами.
Виттору даже пришлось успокаивать взбудораженное нутро при помощи магии, чем он вызвал неподдельный интерес всего семейства проводника. Пока архимаг колдовал, то и дело прерывая заклинания бурчанием в животе и икотой, наивные смертные с него глаз не спускали, а несмышлёные дети заливались искренним хохотом.
— Месяц, месяц молодой… ик… у тебя рог золотой… брррумб… ик… — бормотал Виттор древний заговор своей бабки, сбиваясь и путаясь в правильности слов и их последовательности. Внезапная хворь вот-вот грозилась перейти на новый уровень и излиться наружу совсем уж неприемлемой субстанцией, измазаться которой и обычному смертному было бы весьма и весьма постыдно, не говоря уже о чувствах самого архимага. Проблем добавляло и обустройство хижины Дени. Хотя его жилище было не самой высокой точкой в городе смертных, но всё же добрых сотню ступенек легко наберётся, что с учётом больной ноги архимага и удобств, расположенных где-то в темноте улицы, было совсем неприемлемо.
— Вот, выпейте это, ваше магичество, — подошёл к гостевой койке Деня и протянул архимагу кривую глиняную чарку густоватой зелёной бормотухи с дурным видом и запахом.
— Что это? — спросил архимаг, уже готовый вот-вот опозориться.
— Это настойка из подорожника, ваше магичество. Выпейте, вам поможет. Уж поверьте, я знаю.
Старик хитро прищурился и кивнул в сторону кухни, где ещё хлопотала хозяйка – дородная женщина с грубыми руками, широкими бёдрами и, судя по всему, очень крепкими ногами, спрятанными за подолом грязного фартука.
— У вас всё подорожником лечат? — пробормотал архимаг, выхватывая чарку из рук проводника.
— Ну что вы, ваше магичество, есть ещё одуванчики, сон-трава, алоэ, липа... ну и множество иных пригожих растений.
— А настоящие лекарства бывают?
— Хм… бывают, но только в дни ярмарки. Лекарства производят за морем и привозят в город дважды в году.
Виттор не стал спрашивать у Дени, почему смертные сами не производят лекарства, точно зная, каким будет ответ. К тому же, ему действительно полегчало от настойки подорожника, и даже повреждённая нога стала беспокоить его гораздо меньше, от чего настроение мага начало улучшаться. В какой-то миг Виттору даже стало интересно как живут эти люди и в особенности их дети.
— Эй, красавица, ты меня, что ли, рисуешь? — добродушно улыбнулся Виттор старшей дочери конюха.
