Когда я встал, молодой человек ушел, а в руке я держал что-то настолько странное, что едва смог поверить, что это было реально; потом я отбросил это с криком отвращения. Это был красноватый, будто резиновый объект около пяти дюймов в длину, по краям усаженный маленькими золотыми присосками, которые открывались и закрывались, когда я смотрел на них.
Я все еще пытался справиться с ужасным волнением, когда Гарри Мортон вошел в комнату. Он дрожал, и я заметил, что он с опаской озирался по сторонам, когда подходил к конторке.
— Что у вас есть самое лучшее от нервов? — спросил он.
— Бромиды, — сказал я. — Я могу для вас смешать несколько. Но что ужасного произошло с вашими нервами, Гарри?
— Галлюцинации… — простонал он. — И еще другое…
— Расскажите мне, — попросил я.
— Я слонялся по улице, — заговорил он, — и увидел что-то большое, желтоватое, шумно передвигающееся существо, похожее на человека. Это было неестественно, Генри. Я не суеверен, но это выглядело неестественно. И потом оно спустилось в канаву и побежало с быстротой молнии. Еще оно забавно зашумело. Сказало «Галп».
Я смешал бромиды и подал ему стакан.
— Понимаю, Гарри, — сказал я. — Но забудь. Никто тебе не поверит.
Я сидела на крыльце и вязала, когда молодой человек с мешком остановился перед домом и посмотрел на меня.
— Доброе утро, мадам, — сказал он. — У вас есть комната с ванной?
— Посмотрите на вывеску, молодой человек, — говорю я ему. — У меня есть симпатичная светлая комната на втором этаже, которая должна подойти вам.
Он подошел и улыбнулся мне. Но как только я увидела его близко, то сразу невзлюбила. Он был таким ужасно исхудалым, и его рука была забинтована, и выглядел он так, будто явился с поля боя.
— Сколько вы хотите за комнату? — спросил он.
— Двенадцать долларов, — сказала я ему.
Я хотела избавиться от него и думала, что высокая цена его отпугнет, но он сунул руку в карман, вытащил пачку банкнот и начал их считать. Я тотчас встала, вежливо ему поклонилась, схватила его и повела в холл. Я не хотела упускать подобную возможность. У кузена Хирама есть игра, в которую он играет с ракушками, и я поняла, что молодой человек станет устрицей для кузена Хирама.
Я потащила его наверх и показала комнату, которая, казалось, его устроила. Но когда он увидел ванну, то начал прыгать, как школьник, захлопал в ладоши и начал вести себя так странно, что я начала подозревать, будто он сходит с ума.
— Это самый подходящий размер! — крикнул он. — Надеюсь, вы не против, если она будет наполнена целый день. Я принимаю ванну достаточно часто. Но я должен положить в нее немного соли. Я не могу купаться в пресной воде!
«Он, конечно, странный… — подумала я. — Но я не против. Такой шанс выпадает нечасто».
Наконец он успокоился и вытолкнул меня из комнаты.
— Все в порядке, — сказал он. — Но я не хочу, чтобы меня беспокоили. Когда принесете соль, спуститесь в зал и закройте дверь. Ни под каким предлогом никто не должен заходить в эту комнату.
Он закрыл дверь перед моим носом, и я услышала звук ключа в замке. Мне это не нравилось, и мне не понравились звуки, которые начали издаваться из-под двери. Сперва я услышал громкий вздох, как будто что-то неприятное лезло из его груди, а потом я услышала забавный глотательный звук, который мне не понравился. Он не терял времени. И я услышала громкий плеск и глоток, а затем, примерно через пятнадцать минут, все стало тихо, как смерть.
Больше мы не слышали о нем ничего до вечера, когда я послала Лиззи за солью. Сначала она попыталась открыть дверь, но та была заперта, и Лиззи пришлось положить сумку в холле. Но она не ушла. Она прижалась к стене и стала ждать. Примерно десять минут спустя дверь открылась, и длинная, тонкая рука протянулась и взяла сумку. Лиззи сказала, что рука была желтая, мокрая и самая тонкая, которую она когда-либо видела.
— Но он худенький молодой человек, Лиззи, — объясняла я ей.
— Возможно, — сказала она. — Но я никогда прежде не видела человеческое существо с подобными руками!
Позже, в районе 10 часов, должна сказать, я сидела в зале с шитьем, когда почувствовала что-то влажное на своей руке. Я взглянула наверх и обнаружила, что с потолка капает красное. Я видела именно то, о чем говорю. Потолок был весь влажный, и с него капало красное.
Я вскочила и побежала в зал. Я хотела кричать, но кусала губы, пока кровь не начала стекать на мой подбородок, что заставило меня прийти в себя и стать решительной.
— Скорее всего, это тот молодой человек, — сказала я сама себе.
Я вскарабкалась по лестнице, мрачная как смерть, и постучала в его дверь.
— Я буду стоять здесь, пока ты не выйдешь! — крикнула я. — Открой немедленно!
Я услышала, как что-то шлепало за дверью.
«— Оно ненасытно. Подлый, голодный зверь! Почему оно не думает ни о чем, кроме своего желудка? Я не хотел, чтобы оно выходило. Но ему сейчас не нужен свет. Когда его аппетит пробуждается, он меняется без облучения. Господи, но я с трудом забрал его снова. С каждым разом все труднее и труднее!»
