Штурм продолжался одиннадцать дней. К концу боев, Москва являла собой картину страшного опустошения: мертвый, обезлюдевший город, лишившийся своих жителей. Свет и водоснабжение отсутствовали, знаменитый московский метрополитен был затоплен. Во многих местах все еще бушевали пожары. Улицы были разворочены и засыпаны битым кирпичом и штукатуркой. Здания с выбитыми стеклами и дырами в стенах от артиллерийских снарядов производили гнетущее впечатление. От руин и развалин шел отвратительный запах мертвечины — последнее напоминание о погибших под обломками защитниках и жителях столицы. Наспех сформированные немцами из жителей, команды собирали по всему городу трупы людей и животных, их хоронили прямо в противотанковых рвах, вырытых вокруг города еще до штурма. А обессилевшие и обескровленные жесточайшими боями немецкие части постепенно вытягивались из города. Занимались лишь предместья, состоящие из сельских домов с индивидуальным отоплением и водоснабжением. В центральных высотных кварталах, бывших некогда гордостью столицы, остались одни военные патрули.
Самая масштабная, кровавая и жестокая военная компания в истории закончилась. На всем протяжении Восточного фронта стремительно наступала зима, готовая скрыть под белым саваном снегов, истерзанную войной землю.
Дрожат одряхлевшие кости
Земли перед боем святым,
Сомненья и робость отбросьте,
На приступ! И мы победим (с)
Холодным и хмурым ноябрьским вечером невысокий, невзрачный человек в неброском френче медленно прогуливался по длинному кабинету. Между стенкой и длинным столом для совещаний с придвинутыми к нему стульями. От одной, оббитой деревянными панелями, стены до другой такой же, но снабженной еще и массивной дверью. И обратно. Ни привычно закрытого тяжелыми темно-зелеными шторами окна, ни шикарной дубовой двери с литыми бронзовыми ручками. Только толстый, покрывавший весь пол, ковер и мягкие кавказские сапоги, как и раньше, скрадывают шум шагов.
За последние месяцы было много таких изменений. Сперва пришлось перебраться из Кремля в метро, потом и вовсе покинуть столицу. Теперь приходится жить и работать в подземном убежище под Куйбышевом, строительство которого начали сразу после сдачи Смоленска еще в самом начале войны и вели сверхударными темпами, чтобы иметь хорошо оборудованный командный центр на самый крайний случай. И вот этот "крайний случай" наступил. Так что теперь столица советского государства находится здесь. Надолго ли?
Конечно, сопротивление продолжится — у страны советов еще остались гигантские ресурсы. Правительство своевременно эвакуировано, на Урале, в Поволжье и Сибири на основе эвакуированных предприятий развертывается мощное военное производство. В тылу формируются новые дивизии и армии — война будет продолжена и доведена до победного конца! Но, как же трудно смириться с потерей Москвы! Дело даже не в важнейшем железнодорожном узле страны, не в заводах, аэродромах и мостах. Нет. Москва всегда была символом, олицетворением, средоточием всей жизни огромной страны. С потерей столицы у Советского Союза буквально вырвали сердце. Как теперь, после всех потерь и поражений последних месяцев, объяснить народу еще и эту утрату?!
Москва не Минск, не Киев, и даже не Ленинград. Их потеря была обидна, болезненна, тяжела, но людей поддерживала надежда: за нами Москва — враг будет разбит, победа будет за нами! "Говорит Москва" — с этого начинались все официальные правительственные сообщения, а что можно сказать в утешение людям теперь, какую надежду им дать? От чувства собственного бессилия в душе медленно поднималась холодная ярость. Нет! Он не сдастся! Первое полноценное (после переезда) совещание ставки, которое начнется в этом самом кабинете полчаса спустя, должно стать переломным моментом в этой войне — решения, принятые сегодня, заложат фундамент будущих побед. Да, именно так и никак иначе. Если бесноватый немецкий выскочка думает, что, захватив Москву, смог сломить его, то он жестоко ошибается. Скоро враги поймут, почему глава первого в мире социалистического государства носит фамилию СТАЛИН. — Человек в защитном френче прекратил свой неторопливый поход по замкнутому маршруту и усмехнулся в свои знаменитые усы — впервые за долгое время.
