Миран забирает из моих онемевших рук оружие и несколько раз стреляет в дверь. Первые два раза раздаются тихие щелчки, а потом гремит выстрел. Я закрываю уши руками.
– Заряжен, – говорит спокойно и опускает дуло пистолета в бокал с алкоголем.
Он сумасшедший. Делаю шаг назад.
– Ты знал, что я возьму пистолет? Знал?
– Догадывался. Мне было интересно посмотреть, как далеко ты зайдешь.
– Ты… Ты больной.
– Ты тоже, – смеется.
Садится обратно в кресло.
– А теперь сними полотенце.
Боже, я едва не получила сердечный приступ, в ушах до сих пор звенит от выстрела, а он снова про полотенце.
Если честно, то я даже двигаться не могу, мой мозг в шоке.
– Хочешь поиграть в игру? Давай поиграем, – говорит Иманов таким тоном, от которого мурашки острыми иглами расходятся по коже.
Он достает пистолет из бокала, трясет им, чтобы стекли капли и затем направляет на меня.
Я замираю, словно олень, попавший в свет фар. Смотрю на мужчину в суеверном ужасе. Он сейчас похож на Дьявола, который решает, жить мне или умереть. Моя жизнь не стоит ничего. Я дышу только потому, что он так хочет. От меня ничего не зависит.
– Ты меня застрелишь? – спрашиваю пересохшими губами.
Он встает и подходит ко мне.
Мои руки опущены по швам. Миран дергает за полы полотенца, и оно падает к моим ногам. А я даже не могу пошевелиться, чтобы хоть как-то прикрыть наготу.
– Разве я могу стрелять в такую красоту, – говорит хриплым голосом. – Ты словно произведение искусства, медсестричка.
Он касается холодным металлом моей щеки. Я вздрагиваю, наши глаза встречаются.
– Чертовски красивая, – ведет дулом ниже.
Касается шеи, ключиц, обводит сосок, отчего тот превращается в твердый камушек. Я судорожно втягиваю в себя воздух. Я боюсь его, и в то же время внутри меня еще какая-то странная реакция, и это не страх. Это что-то намного мощнее. Как тогда на кухне, когда он трогал меня.
Миран ведет пистолетом по моему животу, отчего мышцы пресса начинают сокращаться и мурашки узорами разбегаются по телу, оседают где-то внизу живота.
– Я не хочу умирать, – шепчу я.
– Я тоже. Но дело не в смерти, Кира, дело в правде. Я не злодей, каким ты меня нарисовала, Кира.
О какой правде он говорит?
Он опускается ниже. Давит на лобок и опускается между ног. Я тут же свожу ноги вместе. Чувствую нежной кожей поверхность металла.
– Раздвинь, – приказывает мне.
Я исполняю приказ. Чувствую, как меня трясти начинает. Миран раз за разом проводит дулом по моей чувствительной плоти. Я всхлипываю и хватаюсь за его плечи, потому что ноги меня совсем не держат. Закрываю глаза.
– На меня смотри.
Встречаемся взглядом.
– Тебе нравится?
Я отрицательно качаю головой.
Мне не нравится!
Разве может такое нравиться нормальному человеку? То, что сейчас происходит – неправильно, аморально, бесчеловечно.
– Не ври мне. Правда, помнишь?
– М-мне не нравится, – говорю я и ахаю, когда он дулом цепляет какую-то чувствительную точку между моих ног.
– Тогда почему ты сейчас течешь от того, что я с тобой делаю? – он снова и снова цепляет это место.
Я чувствую, как внутри начинает зарождаться знакомая спираль. Неужели… Неужели я сейчас кончу, как какая-то грязная шлюха? Но вместо того, чтобы отодвинуться от него, спасти крохи своего достоинства, я прижимаюсь к нему еще теснее. Я вся превратилась в оголенный нерв. Я так сильно хочу получить разрядку, что готова его умолять.
Миран проводит языком по моей нижней губе и кусает ее. Легкая боль отдается там, внизу. Тело, словно, простреливают стрелы удовольствия. Я не могу сдержаться и громко стону.
– Вытащи язык, – очередной приказ.
Я вытаскиваю, Миран прикусывает его зубами, а потом начинает сосать.
О, боже…
Я чувствую его везде.
На коже, в сердце и душе.
Глаза закрываются сами собой.
Это невозможно. Слишком много новый ощущений. Трение между ног продолжается. Это так сладко, так…
Оргазм сносит меня волной цунами. Я просто повисаю на мужчине. А сладкие судороги все продолжаются. Дыхание вырывается из груди рваными вдохами.
Сознание возвращается медленно, очень медленно.
А когда до меня доходит, что только что произошло, я отхожу от Мирана и прикрываюсь трясущимися руками.
Он ухмыляется, глядя на меня. Я чувствую, как между ног мокро и липко, мне хочется сходить в душ.
– Хватит разыгрывать из себя жертву. Я ничего плохого тебе не сделал. Поразмысли над этим. Будь умной. Дур я не люблю. Можешь набрать брату, – кидает телефон на кровать.
Идет к двери, но задерживается, поворачивается и смотрит на мое пылающее от унижения лицо.
– И, Кира, в следующий раз ты кончишь только от моего члена.
С этими словами он уходит.
Я надеваю на себя полотенце. А потом беру телефон, снимаю блокировку и сразу лезу в контакты. Там только один номер. Данил. Сразу набираю. Идут долгие гудки. Я уже собиралась повесить трубку, когда услышала:
– Алло.
– Даня! Привет, ты как? – спрашиваю на одном дыхании.
– Кира? Я… Я не знаю, где я! Меня увезли какие-то люди, я сейчас в больничной палате или что типа того. Мне не дают выйти, на дверях охрана. Это… Это Муратов!
– Нет, не он. Муратов, он… Он больше не будет нас терроризировать.
