Солдаты, удивлённо оглядываясь на офицеров, спрыгнули с лошадей и стали справа от дороги. Лошади мотали головами, отряхивались, отдыхали после тяжких бесплодных усилий.
Дымников продолжал командовать:
— Орудие-е! — закричал он отработанным сильным голосом, растягивая последнюю гласную. — Вперёд ма-а-арш!
Лошади дружно напряглись, шагнули в лад, и орудие сдвинулось с места. Воронцов смеялся и удивлялся. Неожиданно раздалось ещё одно восхищенное восклицание — знакомый поручик Кривский выехал на белой лошади из-за орудийных упряжек.
— Браво! — аплодировал он Дымникову.
— Ездовые неопытные, — объяснял Леонтий, — мешают лошадям.
Орудия двинулись дальше, Кривский предложил несколько увеличить дистанцию между батареями и ехать в интервале между ними.
— Поговорим, — сказал он, — лишние уши не нужны.
Шлёпали копыта по весенним лужам, месили грязь колеса, солнце играло на лоснящихся от пушечного сала орудиях.
— А почему вы не в штабном поезде? — спросил Воронцов.
— Чтобы поговорить с вами. Вообще со строевыми офицерами. Не об офицерских обедах, конечно. Мы, офицеры штаба корпуса, пришли к выводу, что армия на грани катастрофы. Если сейчас не принять решительные меры, красные нас уничтожат. Погибнет лучшее, что ещё есть в России, что может стать ядром будущего возрождённого государства.
— Какие же меры? — спросил без особого энтузиазма Дымников. — Опять в наступление?
— Высшее военное руководство, скажу прямо — бездарное руководство, не в состоянии ничего сделать. О военностратегическом и политическом невежестве Деникина говорит провал похода на Москву, с казаками рассорились, а отступление совершенно неграмотно спланировано. Сейчас Деникину остаётся уйти в небытие. Но мы не можем позволить ему погубить вместе с собой армию.
— Кто же заменит? — прямо спросил Дымников.
— Тот, кто действительно командует войсками, а не на бумаге, на которой печатаются приказы. Какие остались войска в Русской армии? Только наш корпус. Кто им командует?
— Александр Павлович согласен? — спросил Дымников.
— После того, как вновь оставили Ростов и погибла Марковская дивизия, он... в осторожной форме дал понять, что Деникин должен уйти.
— Но есть же ещё Врангель, — напомнил Воронцов.
— Он пытался захватить власть в Крыму, но его не поддержали, и он уехал в Константинополь.
— Переворот? — спросил Дымников. — Арест Деникина?
— Господа, зачем сразу крайности? Конкретно ещё ничего не решено. Штаб изучает настроение наших офицеров. Как они отнесутся к замене Деникина Кутеповым? Как вы отнесётесь?
— Как мы отнесёмся, Леонтий Андреевич?
— Положительно.
— Почти все офицеры, с которыми я разговаривал, поддерживают такую замену. Лишь единицы отмалчиваются. Те, которые пали духом и уже ни во что не верят. Сейчас я еду в Тимашевскую, где стоит наш поезд, и там будем решать окончательно.
— А где Ставка?
— Пока в Тихорецкой, но уже собирается в Новороссийск.
На станции Тимашевской Кутепов собрал в штабном вагоне командиров дивизий, командиров полков и сказал:
— Обдумав сложившуюся обстановку, я решил, что нельзя сейчас выходить с решительным предложением или требованием о замене Главнокомандующего. Однако необходимо дать понять высшему руководству, что этот вопрос назрел. Посоветовавшись с офицерами, мы с начальником штаба составили телеграмму на имя Деникина. Я её сейчас зачитаю и попрошу вашего одобрения.
Читал он резким командирским голосом, закончив чтение, требовательно оглядел присутствующих. Телеграмму одобрили.
