– А вот это уже не должно вас беспокоить. Уверен, моя мать согласится с тем, что вам недопустимо показываться на людях сразу же после смерти дедушки.
– Но если я не буду ходить на приемы, что мне тогда делать в Бате?
– Побыть немного в покое.
– Покой?! – взорвалась Эстаси. – Снова покой?! Нет, нет и нет!
Он расхохотался:
– Неужели это так ужасно?
– Ужасно! Ужасно! Сначала я должна была жить в Суссексе, а теперь мне придется ехать в Бат и играть там в триктрак! А после этого вы заберете меня в Беркшир, где я просто умру!
– Надеюсь, что нет, – возразил Шилд.
– Ну а я думаю, что так и будет, – подытожила Эстаси, подперев подбородок руками и печально глядя на огонь. – У меня была скучная жизнь без всяких приключений, и чувствую, этим все и кончится! Со мной никогда не случалось ничего интересного, – горько добавила она, – временами мне кажется, что я так и умру в детской кроватке.
Сэр Тристрам вспылил:
– Что вы говорите, Эстаси!
Но девушка была слишком погружена в темные перспективы своего будущего, чтобы обратить на него внимание.
– Я подарю вам наследника, – продолжала она описывать свое беспросветное существование, – и тут же умру. – Перед ней явственно возникла эта картина, и она продолжала уже более бодрым, заинтересованным тоном: – Все скажут, что я слишком молода, чтобы умереть, и вызовут вас из игорного дома, где вы…
– Откуда меня вызовут?! – перебил ее сэр Тристрам, пораженный таким полетом воображения.
– Из игорного дома, – нетерпеливо повторила она. – А может быть, и с петушиных боев – это не имеет значения, это совершенно не важно! И вы ощутите великие угрызения совести, когда вам скажут, что я умираю. Вы выбежите оттуда, вскочите на коня и помчитесь сломя голову к моему смертному одру. И тут я прощу вас, и…
– О чем это вы говорите? Почему вы должны прощать меня? Почему… Что это вообще за чепуха?
Эстаси, так грубо разбуженная от своих приятных видений, вздохнула и рассталась с ними.
– Это то, что могло бы произойти, – объяснила она будущему мужу.
Сэр Тристрам сурово сказал:
– Вы позволяете своей фантазии слишком много. Позвольте мне уверить вас, что я не так уж часто посещаю игорные дома и петушиные бои! Хотя, – шутя добавил он, – у меня есть привычка скакать верхом!
– Да, но вы не скачете сломя голову. И не пытайтесь возражать. Я же знаю!
– Ну разве только на охотничьем поле, – согласился с ней сэр Тристрам.
– А как вы думаете, смогли бы вы так скакать, если бы я оказалась на смертном одре? – с надеждой спросила Эстаси.
– Определенно нет! Если вы окажетесь на смертном одре, то вряд ли я буду вне дома. Я хочу, чтобы вы выбросили мысли о смерти из головы! Почему вы должны умереть?
– Но я же вам сказала! – вскричала Эстаси, уцепившись за это проявление его интереса. – Я умру!..
– Да я знаю, – торопливо прервал ее сэр Тристрам. – Вам не надо снова повторять мне. У нас еще будет время обсудить такие дела, когда мы поженимся.
– Но вы же хотите жениться на мне, чтобы получить наследника, – практично заметила Эстаси. – Дедушка мне объяснил, да вы и сами сказали…
– Эстаси, – перебил ее сэр Тристрам, – если вы откровенны со мной, то я готов слушать, но умоляю вас – не говорите никому более о таких вещах! Люди могут очень плохо о вас подумать.
– Дедушка, – сказала Эстаси с таким видом, будто повторяла слова пророка, – учил меня не придавать особого значения тому, что я говорю, а просто делать это, изображая жеманную невинность.
– Это единственный совет, который вам дал Сильвестр?
Она взглянула на него с отчаянием:
– Мне кажется, я совсем уже не хочу видеть вас. Думаю, что будет лучше, если мы вовсе не поженимся!
– Возможно, – сказал уязвленный сэр Тристрам. – Но я дал слово Сильвестру, что женюсь на вас, и сделаю это!
– Не сделаете, потому что я немедленно убегу отсюда!
– Не будьте дурочкой! – невежливо сказал сэр Тристрам и тут же вышел из комнаты, оставив Эстаси одну, кипящую от возмущения.
Но гнев ее длился недолго. К тому времени, когда Эстаси решила привести в исполнение свою угрозу, авантюрные последствия этого шага предстали перед ней в таком ужасном виде, что она тут же забыла все несправедливости сэра Тристрама. И Эстаси провела весьма приятный час, строя планы на будущее. Планы эти были самыми разными, но их объединяло одно – все они являлись одинаково невыполнимыми, что, впрочем, она сама со вздохом признавала. В конце концов Эстаси была вынуждена открыть все своей горничной, включая даже такие привлекательные идеи, как переодевание в мужское платье, а также необычайное исполнение какой-нибудь трагической роли на сцепе театра, которое, несомненно, поразит весь Лондон. Очень жаль, но женщина, рожденная аристократкой, не может стать актрисой. Тем не менее мысль о переодевании в мужской костюм не покидала Эстаси, хотя воображение ее не заходило далее первой главы этой волнующей истории. Она знала только, что, переодевшись, она должна вскочить в седло и куда-то помчаться, но вот куда и зачем…
