– Вы хотите сказать, что весь этот беспорядок устроил тот самый кузен Левенхэм, который вломился сюда прошлой ночью? – спросил сэр Хью.
– Боюсь, что это так и есть, – подтвердил Шилд.
– Стоит мне только на ярд отойти от этого места, – заворчал сэр Хью, – как тут же кто-то появляется, словно следит за мной. Конечно, это ужасно, что преступник тайком проникает в гостиницу, чтобы воткнуть нож в юного Левенхэма, но, когда он переворачивает мою комнату вверх дном, это уж слишком далеко заходит!
– Нож! – воскликнула Эстаси. – Он пришел за ножом, конечно! Сэр Хью забрал его той ночью!
– А куда он делся? – спросил Шилд. – Они нашли его?
– Мы скоро узнаем это, сэр, – ответил Най. – Его оставили на столе в кофейной, а утром, посчитав, что мы можем использовать его как доказательство, я спрятал нож в шкаф, где храню фарфор, в тот самый, где сыщики испортили замок, сэр.
– Идите и посмотрите, там ли он, – распорядился сэр Тристрам. – Я так предполагаю, хотя… Видите ли, на самом деле мы не можем предъявить ему обвинение в том, что он проник сюда, потому что с таким же успехом Красавчик может обвинить и нас в том, что мы вломились в Дауер-Хаус. Ему это известно. Он не дурак!
– Он слишком встревожен, для того чтобы хладнокровно обдумывать свои поступки, – предположила мисс Тэйн.
Най вернулся в комнату:
– Они не догадались заглянуть в укромные уголки, ваша честь. Вот этот кинжал!
Сэр Тристрам осмотрел кинжал и сказал:
– Это его вещь – так мне кажется. Но я не мог бы присягнуть в этом. Тут нет никаких особенных знаков.
– О, как это глупо с нашей стороны! – воскликнула вдруг мисс Тэйн. – Конечно, он приходил не затем, чтобы найти кинжал. Он приходил за своим лорнетом! Тут уж никак нельзя ошибиться. Он совершенно уникален: я его немедленно смогу узнать, да и Най тоже. Где он? Хью, он был у тебя. Куда ты его дел?
– Дел что? – спросил сэр Хью, который ходил по комнате туда и сюда в бесплодных попытках навести порядок.
– Лорнет Красавчика, мой дорогой! Я уверена, что ты держал его в руках прошлым вечером, когда мы с Эстаси отправились спать.
– Не знаю, куда я его дел, – сказал сэр Хью, нагибаясь, чтобы поднять смятый галстук. – Куда-то положил.
– Куда? – настаивала мисс Тэйн.
– Я забыл! Салли, вот мой новый костюм для верховой езды. Только посмотри на него! Он пропал!..
– Нет, дорогой! Клем выгладит его. Ты должен знать, куда положил тот самый лорнет. Думай!
– У меня есть более важные вещи, о которых мне стоило бы подумать, чем какой-то лорнет, который мне не принадлежит и который мне вообще не нравится. Уродливая, чрезмерно украшенная вещь – вот что это такое! Мне кажется, я оставил его на столе в кофейной комнате.
Най покачал головой:
– Этим утром его там не было, сэр.
– Ну, может быть, я забрал его наверх… Я же сказал, что не знаю, и мне нет до него дела!
– А может быть, это ничего не значит… – размышляла мисс Тэйн. – Все зависит от того, чего собственно хотел Красавчик. Может, он уже нашел его.
Эстаси, помогая сэру Хью складывать измятые шейные платки, сказала:
– Это очень захватывающее приключение, и, конечно, оно мне нравится, но… как вы думаете, Бэзил снова вернется, чтобы убить Людовика?
– Едва ли, – ответил Шилд, – но я собираюсь съездить в Корт за своими спальными принадлежностями. Я вернусь и проведу ночь в комнате Людовика.
Сэр Тристрам не стал задерживаться в «Красном льве» и потребовал, чтобы ему подали лошадь, обещая вернуться к обеду. Во второй половине дня не произошло никаких волнующих событий, и никакие подозрительные люди не появлялись в баре. Сэр Тристрам вернулся около шести, и Най, закрыв дверь в кофейную, выпустил Людовика, который возмущенно заявил, что если для того, чтобы получить наследство, ему придется провести еще какое-то время под землей, то он предпочитает оставаться свободным торговцем.
После обеда мисс Тэйн предложила сыграть в карты, и вечер прошел быстро, а все проблемы Людовика были на время забыты. Было уже одиннадцать, когда вдруг откуда-то сверху послышался голос Ная.
Сэр Тристрам, приказав всем оставаться на своих местах, быстро прошел в кофейную как раз в тот момент, когда появился Най, таща за ворот испуганного мальчишку, прислуживающего в конюшне.
– Я только что заметил этого шалопая в комнате сэра Хью! Иди же, ты! Что ты там делал наверху?
Парень хныкал, говоря, что не хотел причинить никакого вреда, и пытался освободиться. Най ударил его, а сэр Тристрам спросил:
– Он что, один из ваших парней, Най?
– Да, сэр, он один из моих парней, но его надо передать местному констеблю, – рассерженно сказал Най. – Он просто вор, вот кто он!
– Я не вор! Я не хотел сделать ничего плохого, мистер Най, клянусь вам! Я не взял ни одной вещи, которая принадлежит большому джентльмену!
– А что ты делал в его спальне? Тебе вообще нечего делать в доме, и ты это прекрасно знаешь! Ты пролез через окно, вот что ты сделал, и не пытайся отрицать это! Ты же поднялся по лестнице! Он шарил по вашим карманам, сэр Хью, этот юный проходимец! Что это у тебя в руке? А ну-ка показывай!
