Впрочем, наверху, за стеклянными дверцами, есть выбор, и, наряду с Библией, как же без неё, тут много чего полезного для ума, например, последние сочинения Умберто Эко – хотя и не до конца дочитанные – заметно по слежавшейся, нетронутой пальцами толще листов.
Отец Стефано, водивший дружбу с кубинскими сигарами, и переименовал буфетную в курительную. Кто заразил его барской привычкой уже и не вспомнить, и времени, когда он дымил здесь, прошло немало, а запах табака всё ещё витает в помещении, появление его замечено в связи с горящим камином, видимо, дух табака дружит с духом огня.
Сегодня по обыкновению Стефано устроился на своей лежанке справа и не то спит, не то дремлет. Рот его, как у многих стариков, открыт в расслабленности и вместе с вздёрнутыми бровями образует удивлённое выражение. То, что видит Стефано, не совсем сон, это воспоминание.
… Стефано с гостями рассматривает убранство уютного нарядного ресторана в мавританском стиле. Лёгкое строение с террасой в глубине апельсинового сада окружают светильники затейливой ковки; резные фигуры из эбенового дерева странным образом объединившись с кактусами самых причудливых форм, образуют мистическое пространство. На чёрно-зелёном фоне белоснежная сервировка почти звучит. Позвякивание теснящихся на серебряных подносах высоких бокалов с шампанским, тихая музыка и журчание воды, огибающей обеденный зал, внушает покой и умиротворение. С бокалом в руке к Стефано приближается друг – это его ресторан выходит сегодня в плавание.
Дядюшка Стефано дёрнулся, он силится сбросить сон и отогнать чувство зависти, поразившее его и материализовавшееся в виде большой зелёной навозной мухи, деловито потирающей свои мохнатые лапки. Чудовище пугало подробностями своего мерзкого тела и громким непереносимым звуком, сопровождающем кружение. Муха крутилась вокруг головы и норовила проникнуть внутрь, вызывая страх.
– Господи! – взмолился Стефано и во сне, и наяву, – не могу без твоей помощи, освободи меня от нечисти, пролей свой свет!
Сквозь пелену дремоты ворвалось шуршание шин маленького велосипеда, на котором катался по обширному залу внук, и Стефано с облегчением осознал: нет больше зависти, и нет мухи, явившейся затем, чтобы напомнить, как сильна животная природа в человеке! Внутренним взором Стефано-хозяин увидел всё наполнение дома, будто никаких преград не было и в помине: за стеной, неподалёку, раскинувшись на белом шелке простыни, посапывает душистая его роза, хохотушка и плутовка София… Она так и осталась для него маленькой девочкой!
А через стенку, в соседней комнате, с открытыми глазами, лежит, словно застыла навсегда, Лусия, его жена. Как же мало места она занимает на пространстве их общей кровати! Слёз не видно, но она плачет, он знает это.
… Хозяин давно уже крепко спал, отдавшись во власть невидимого, как вдруг молния прорезала пространство сна, раздались раскаты грома.
– Слава Богу, все дома.
Осознавая опасность, Стефано, чтобы прервать тяжёлый сон, перевернулся. На другом боку было неудобно, зажимало сердце, его тело само вернулось в прежнее состояние. И тотчас продлился сон с раскатами грома и проливным дождём.
Он стоял на самом высоком месте их оливковой рощи, промокший и продрогший и понимал, что держит ответ.
– Я старался, – говорил Стефано тихо, – помогать людям, как учил Христос.
Негромкий смех заставил его продолжить, – старался помочь раньше, чем они сами просили об этом…
– А как ты прожил свою жизнь, ту, которую наметил Там?
Стефано знаком был вопрошающий голос и вот-вот он его узнает…
– Да ведь это мой голос! – облегчённо догадался Стефано и отринул тревогу.
Сменились и видения. Развернулись совсем другие переживания… Он, молодой и сильный, бросает и бросает уголь в топку где-то внутри тесного помещения. Нить сна оборвалась, и некоторое время, побыв в неопределённом забытьи, Стефано вынырнул во сне в Марселе. Так гласила надпись на здании таможни, напротив которой пришвартовалось судно.
Стефано держал за пазухой расчёт за последний рейс, и делал первые шаги по набережной. Ощущение бестелесности и восторга, такого, что манит в небеса, овладело им, и он запел детскую итальянскую песенку:
– Farfallina, Bella e Bianca, vola, vola mai si stanca.
А некто прокручивал дальнейший сценарий его жизни.
… Нагулявшись по городу, он зашёл в портовый кабачок поесть, да так и остался до вечера, попивая винцо, а когда захмелел и попытался пристроиться поспать, хозяйская дочка, прибиравшая в зале, не на шутку рассердилась:
– У нас приличное заведение, извольте покинуть его и найти ночлег в другом месте.
Встретившись с изумлёнными глазами Стефано, девушка закончила фразу тихо, почти просительно и ответила долгим взглядом. Некие импульсы подсказали ей, что он свой, родной человек. Стефано дружески взял её руку с тряпкой, легонько потянул к себе:
– Давай вместе приберём в зале.
