Аликс Харпер, филолог по образованию, увлеченно занимается исследованием творчества талантливой южноамериканской писательницы Камилы Завала и переписывается с нею. Неожиданно переписка прерывается, одновременно с этим резко меняется и писательский почерк Камилы, ее книги словно бы пишет кто-то другой. Аликс решает поехать на родину писательницы, в Эквадор, чтобы встретиться с нею и выяснить, что произошло. Там она знакомится с молодым преуспевающим бизнесменом, который явно что-то знает о Камиле. Но что именно?
Аликс бросила очки на стол и принялась массировать переносицу. Потом расчесала свои спутанные светлые волосы, чтобы придать им мало-мальски приличный вид. И как она позволила убедить себя подписать этот договор?!
Ветка дерева, росшего за окном, скребла по стеклу. Этот звук привлек внимание Аликс, и она посмотрела на улицу. Оклахома-Сити был погружен в унылый сумрак зимнего дня, злой северный ветер безжалостно трепал несчастные кусты и деревья, обрывая с них последнюю сухую листву. И чувства Аликс вполне соответствовали погоде.
Все началось с того, что ее угораздило разговориться с издателем журнала «Ньюсмейкерз». Он явился в университет прочесть курс лекций студентам факультета журналистики и, воспользовавшись случаем, заскочил на испанское отделение, чтобы повидать своего старого друга. Этим старым другом оказался консультант Аликс по ее диссертации. В тот момент, когда они беседовали, в кабинет ворвалась Аликс и была немедленно представлена журналисту. Доктор Хан-сон, конечно же, объявил, что она пишет диссертацию о латиноамериканской писательнице Камиле Завала. И не успела Аликс глазом моргнуть, как двое мужчин договорились, что она должна написать для «Ньюсмейкерз» статью о Камиле.
Для университета подобная статья была бы весьма выгодна. Камила Завала, «ангел Андских гор», как ее называли журналисты, не раз выдвигалась кандидатом на Нобелевскую премию, и ей уже было посвящено немало солидных статей. Аликс, возможно, знала о Камиле больше, чем кто-либо другой в США – кроме издателя ее книг, конечно. Но она все же научный работник, а не репортер, а Билл Бригтс, издатель «Ньюсмейкерз», меньше всего ждал от нее сухую научную статью о Камиле. И когда только она научится твердо говорить «нет»!..
Аликс посмотрела на серую обложку последней книги Камилы – «Смерть Амазонки». Чувство изумления не покидало ее с того момента, как она прочла первую страницу. Если прежде она могла часами наслаждаться текстом, то теперь вынуждена была прервать чтение в полном недоумении: с Камилой что-то случилось. Последняя ее книга была словно бы написана совсем другим писателем.
Именно это и заинтриговало Билла Бриггса. Книга расходилась огромными тиражами, и вопросы возникали далеко не у одной Аликс.
– Камила всегда умела загадывать загадки, – сказал тогда Билл. – Но эта книга, похоже, надолго будет значиться первой в списке бестселлеров. В чем же причина? И почему писательница так упорно отказывается давать интервью? Нам необходимо первыми, опередив остальные журналы ответить на все эти вопросы.
Первыми? Ответить? Но сможет ли она дать ответы, если еще не нашла их и для себя?
– Ну, как идут дела? – с этими словами в кабинет вошел Скотт Харпер. Аликс вздрогнула от неожиданности. Оставив чемодан за дверями, он приблизился к столу дочери и посмотрел на экран компьютера. – Вижу, не очень. Кажется, на этом ты остановилась еще вчера – на названии?
– Эта статья поставила меня в тупик, – проворчала Аликс. – Из-за нее я не могу сосредоточиться на диссертации. – Она выпрямила затекшие ноги и встала, чтобы немного размяться. Протянув руку к кофейнику, стоящему на столе, она налила себе кофе – уже в четвертый раз за это утро. – Что-то здесь определенно не так. По твоему совету я еще раз перечитала книгу, надеясь наконец найти ответ в самом тексте. Но безуспешно. – Она поднесла чашку к губам и, поморщившись, поставила обратно. Кофе был чуть теплым.
Скотт ободряюще сжал плечо Аликс.
– Но ведь ты говорила, что каждая новая книга Камилы не похожа на предыдущую. Быть может, она просто становится более зрелой писательницей?
– Верно. И все же эта книга заметно отличается от всех прочих. Здесь даже лексика иная. – Аликс взяла книжку со стола. – Текст кажется каким-то чужим.
– А ты уверена, что дело в романе, а не в самой тебе? Может быть, тебя смущает то, что Камила прервала с тобой переписку? – Полное румяное лицо Скотта осветилось сочувственной и вместе с тем вопросительной улыбкой. – Кстати, о письмах. Почему бы тебе не использовать какие-нибудь выдержки из них для этой статьи? – И, не дожидаясь ответа, он направился к двери. – Пойду укладывать вещи, малышка. Уезжаю в Сент-Луис.
Аликс, задумавшись над предложением отца, снова машинально потянулась за чашкой.
Можно, конечно, использовать в статье письма Камилы, но Аликс не была уверена, что хочет этого. До сих пор эти письма были ее тайной, она ни словом не обмолвилась о них даже доктору Хансону. О переписке знала только ее семья. Аликс не хотелось афишировать, что они с Камилой Завала состоят в переписке, и тем более использовать личные письма в целях карьеры.
Она пошарила в столе и вытащила небольшую пачку писем. Последнее из них, как свидетельствовал почтовый штамп, было отправлено два года назад. С тех пор Аликс ничего не получала от Камилы, что казалось весьма странным. А когда ей сообщили, что писем больше не будет, у Аликс возникло чувство, будто она потеряла близкого друга.
