Так вот… Что? Вы ничего не знаете об Аль-Торно? Не может быть! Вы объездили вдоль и поперёк всю Северную Америку? И даже Южную? Наверное, плохо смотрели. Никакой это не провинциальный городок, я лично считаю, что во многом он даст фору Лос-Анжелесу и Нью-Йорку, а лет через десять – так это совершенно точно! На нашей киностудии «Эльдорадо» в прошлом году работал сам Тарантино! Снимал «Разрушенный мост». Я думаю, скоро увидите. Ещё у нас снимался «Остин Пауэрс» – по-моему, страшная мура, и совсем не смешная, зато Элизабет… Я имею в виду Элизабет Харли… Ну да ладно. Просто я хочу сказать, что из нашего города совсем незачем куда-то ехать, здесь происходит масса интересных вещей, просто надо уметь за что-то ухватиться.
Знаете, я живу здесь уже два года, а до сих пор не знаю весь город целиком. Ещё не разглядел его как следует. Но мне нравится в первую очередь то, что он большой. Большой – значит, много. Много возможностей, я хотел сказать. Даже театры – их ведь всё-таки два! Правда, в один два года назад меня не взяли (оказывается, может случиться и такое, и мне лично хорошо бы об этом помнить), главным образом из-за возраста, я полагаю. А второй… Ой, он очень известный, и мне кажется, что я ещё не совсем созрел, как творческая личность, чтобы соваться туда. Вот я и набирался опыта в самодеятельной труппе Тома. Кстати сказать, таких трупп в Аль-Торно – пруд пруди. Для них раз в год устраивается конкурс и труппа, представившая лучший спектакль, получает право один раз показать его на настоящей сцене. Вот и всё. Честно говоря, из всех этих трупп ни один из профессионалов шоу-бизнеса, посещающих просмотры, до сих пор так и не извлёк ничего ценного. Хотя, клянусь Богом, им бы этого очень хотелось. Иначе они бы просто не ходили туда, верно?
Вот так у нас и обстояли дела. Я работал с Томом и ждал со дня на день, что меня извлекут из его труппы две громадных властных руки, подхватят под мышки и выволокут через скрипучие двери бывшего ресторана. Почему-то я подозревал, что эти руки будут с золотыми кольцами и длинными наманикюренными ногтями. В ожидании этого я жил у Тониты и кушал пирожки с куриным мясом, которые готовила её бабушка. Родители оставили Тоните кое-какие деньги, что давало нам возможность не работать днём, как остальным, а посвящать себя целиком искусству.
Тонита обожала меня и даже дома смотрела на меня с нескрываемым восхищением, как будто я продолжал быть актёром на диване перед телевизором, за обеденным столом и даже на унитазе. Когда я входил в комнату, мне казалось, что она вот-вот зааплодирует, и мне это, вобщем-то, нравилось. Она думала, что любит меня, моя маленькая Тонита, а я думал, что я её не люблю. Из-за неё я чувствовал себя каким-то идиотиком. А ещё, что было хуже всего, я чувствовал себя альфонсом. Но если раньше я был не просто альфонсом – я был хорошим актёром, ждущим со дня на день признания и всего, что приходит с ним вместе, то теперь, после пожара, я был, увы, только альфонсом.
Однажды вечером я решил обсудить это с Тонитой. В конце концов, она ведь не была дурой.
– Тонита, -сказал я, развалившись в кресле и покачивая ногой в домашнем тапочке, -итак?
Я предоставил высказываться ей – я всегда так делал.
– Гэл, -сказала Тонита, -мы всё сделаем, всё придумаем, всё наладится.
Я вопросительно поднял брови.
– В конце концов…-она запнулась, – можно ведь найти другую труппу…
– Да ну?-Удивился я.-Тонита, ты что, опять двадцать пять? Снова лизать задницу какому-то идиоту, у которого не все дома?
– Гэл, -мягко сказала она, – но не все же такие…
– Тонита, -ласково сказал я, – ты что же, девочка моя, не понимаешь, что ВСЕ? Именно поэтому они и не выберутся никогда из своих долбаных самодеятельных трупп!
– Почему?-Удивилась Тонита.
– Потому, что они не видят людей, -устало сказал я. – Они никогда никого не откроют, потому что не разглядят его через собственное «я». Они обречены. Я не хочу ещё раз пройти через это.
Тонита восхищённо молчала. Ещё бы чуть-чуть – и она бы сорвалась покупать мне цветы. Она была в восторге от того, КАК я видел суть вещей. Видимо, она всё-таки была дурой. Надо было срочно всё это прекращать.
И я прекратил. На следующее утро я вышел и купил газеты. Сначала, решил я, мне нужно поселиться одному. Снять квартиру. Вернее, сначала на неё заработать. Проще некуда, – сгорел театр – значит, нужно бросить в огонь и Тониту. И начать всё одному. С нуля.
Выждав момент, когда Тонита отправилась в магазин за продуктами, я сел к телефону. Я и сам ещё точно не знал, что я хотел найти в газетах, какая работа мне бы подошла. Уж наверняка не мойщик посуды и даже не официант. Быть моделью я бы тоже не смог из-за своего среднего, да именно среднего роста. А кем ещё…
Объявлений было немного, и в основном требовались мальчики на побегушках или что-то вроде того. Это несколько умерило мой пыл, так как переступать через собственную гордость я пока не собирался. Видите ли…я ещё не слишком хорошо знал город, чтобы представить, какие именно двери могут открыться для меня.
