Горячие слезы стекали по щекам Мирианы и, замерзая, превращались в колючие льдинки, которые падали на снежное покрывало и утопали в нем. Она плакала о Сун Ли и о своих родителях. Она плакала о себе.
Как сможет она заставить себя поднять глаза на мужа, когда он вернется, после всего, что он сделал? После жестокого убийства Сун Ли, после несправедливых казней, после того, как он обошелся с ней? Как снова остаться с ним наедине? При мысли о его прикосновении Мириана ощутила панический ужас. Нет, если он вернется и попробует дотронуться до нее — она бросится в пропасть следом за Сун Ли и к черту Туанг и его обычаи! Они заставляют ее делать то, что невыносимо, эта ноша непосильна для хрупких плеч юной королевы. Раньше в присутствии мужа Мириана боялась пошевелиться или сказать лишнее слово, ее руки холодели от страха, а лоб покрывался испариной, но теперь этот страх стал куда глубже, он превратился в бесконтрольный инстинкт, справиться с которым она уже не могла. Даже сейчас, зная, что Лай Вуонг далеко, Мириана продолжала испуганно вздрагивать от каждого звука. Она слишком сильно боится его.
Когда несколько месяцев спустя, Каолам и Чи-Тоан сообщили ей, что король Лай Вуонг пал на поле битвы, Мириана не знала, что именно она чувствует. Она не испытала ни горя, ни радости. Ни облегчения, ни отчаяния. И единственная мысль, которая была у нее в эту минуту:
— Слава богам, меня ждет целый год траура!
Мириана так и не смогла получить желанного наследника, а теперь, лишившись еще и мужа, снова стала одинокой вдовствующей королевой. Которой предстоял целый год свободы.
— Что прикажете, королева? — спросил Чи-Тоан.
— Тело моего мужа доставили в город?
— Да, все готово к траурной церемонии и погребению. Народ уже начал Великий плач.
— Хорошо. Я скоро к ним присоединюсь. Мне нужно надеть черное.
Жрец поклонился и направился к выходу. Уже у самой двери Мириана остановила его.
— Что-то еще, моя госпожа? — чуть подобострастно спросил он, его сухопарая фигура согнулась в поклоне, одной рукой он придерживал фиолетовое одеяние, которое носили все жрецы, а другой — убор из перьев, украшавший его голову и придававший ему сходство с орлом, чему как нельзя более способствовал его чуть крючковатый массивный нос и оливковый цвет кожи.
— Прикажите открыть тюрьмы, — попросила Мириана.
— Но многие суды еще не окончены… — возразил жрец.
— Все равно. Пусть откроют тюрьмы. Освободите людей, пусть они тоже оплакивают короля.
— Как прикажете, — жрец снова поклонился, а Каолам удовлетворенно улыбнулся. Едва Чи-Тоан удалился, как старый советник приказал служанкам принести Мириане черный наряд, украшенный траурными перьями. Он был чрезвычайно доволен первым приказом вдовствующей королевы.
На погребальной церемонии Мириана стояла рядом с телом мужа, который лежал недвижимый и суровый и напоминал могучего поверженного бога и непорочного святого одновременно: черты его лица заострились и приобрели странное благородство, сейчас Лай Вуонг выглядел мужественным царственным красавцем. Толпа вокруг плакала и завывала, казалось, весьма искренне, очевидно, карающая рука короля коснулась далеко не всех. А те, кого коснулась, старались не отставать от остальных, ведь кто знает, каким станет новый повелитель. Он вполне мог оказаться хуже предыдущего, как было уже не раз в истории многострадального Туанга.
Мириана знала, что ей положено плакать громче других, громче самой толпы, но у нее больше не было слез. Завернувшись в черное покрывало, она стояла неподвижно, в центре заполненной людьми площади, словно статуя, бледная и холодная. Каолам был все время рядом, готовый поддержать королеву, если она вдруг лишится чувств, а верные стражники кольцом окружали свою королеву, отделяя ее от народа.
После того, как были произнесены все прощальные речи в храме Великой птицы, тело короля опустили в каменном саркофаге на дно глубокой пропасти, получившей название Королевской, потому что с незапамятных времен она служила последним пристанищем членам королевской династии Туанга.
Глядя, как опускают саркофаг, Мириана почувствовала, что ноги ее вдруг подкосились, сказалась усталость и слабость от пережитого, она оступилась и чуть было не упала в пропасть, но чьи-то сильные руки подхватили ее. Испуганно отстранившись, Мириана увидела прямо перед собой красивого, высокого мужчину, в дорогих одеждах, который тут же почтительно склонился перед ней.
— Благодарю вас, — еле слышно ответила она, незнакомец лишь снова поклонился. Очевидно он принадлежал к местной знати, иначе бы не очутился подле нее, но лица его Мириана не знала.
Она тут же забыла об этой встрече, погрузившись в мысли о погибшем супруге и предстоящем трауре, теперь, когда все формальности были позади, настало время отдохнуть.
Однако красивый незнакомец на следующий же день напомнил о себе: появившись во дворце с визитом, он попросил Мириану принять его. Удивленная, королева еще раз переспросила слугу, доложившего о посетителе:
— Как зовут этого человека?
