Так и нашел нас учитель. Он как увидел загоревшийся дом мужика того, сразу понял, что с нами что-то случилось. Не стал помогать тушить, а к нам побежал. Меня успокоил, зверю помог, а потом собрал все оставшееся в доме в эту самую сумку, что теперь у меня, и той же ночью ушли мы от людей. Дед нес сумку и Волена, а я шла рядом. С тех пор у меня шрамы на руках, от запястья и до локтя. Мне недавно исполнилось двадцать, и теперь я, ни у кого не спрашивая разрешения, могу обратиться к лекарям, и они быстро уберут эти шрамы. Но я не хочу. Они для меня как напоминание, что дорогого не может быть много, а в мире есть зависть и предательство, и что человек в горе способен на многое. Что есть сильные и слабые. Что сами мы порой о себе многого не знаем. И что за каждый свой поступок ответить придется. Я ношу одежду с длинными рукавами не потому что стыдно, хотя и некрасиво. Шрамы для меня – предостережение. А на косые да жалостливые взгляды мне плевать. А еще после того как Бир научил меня обращаться с ножами, я стала всегда носить наручи для парных кинжалов и перестала вообще обращать внимание на ожоги. Вспоминала их только когда загорала или мылась. Учитель не настаивал, говорил, что когда захочу, тогда и уберу, а остальных наставников это не смущало. Только в самом начале, когда видели шрамы, на лицах неизменно проскальзывало сожаление и жалость. Как же меня это раздражало!
Я улыбнулась и оглянулась, прогоняя воспоминание.
– Очнулась? Там заяц обуглился, – Волен лежал рядом со мной и тоже смотрел на огонь. Я не закрывалась, и он мог шастать в моей голове как в своей.
– Не обманывай голодную нестабильную магичку в печали, – улыбаясь, я зарылась в шерсть зверя рукой.
Огонь уже пожарил мясо и горел только чтобы светить.
– Ешь скорее и ложись спать. Трудный выдался день.
– Как же ты прав.
Оказывается, я проголодалась. Сама не заметила, как съела всего зайца. В голове было пусто, в животе полно, и захотелось спать.
Попросив огонь греть, вытащила из сумки плащ, завернулась в него, устроилась в корнях дерева, подложив сумку под голову, и сразу уснула. Единственное, что увидела – лицо учителя. Он грустно улыбнулся и подмигнул.
Я провалилась в сон.
Разбудила меня непривычная тяжесть, что давила на живот. Открыла глаза, прищурилась. Волен спал рядом, а голову положил поперек моего живота. Ох и большая же у него башка! Солнце встало как минимум час назад, небо ясное – будет жарко. Не люблю, когда жарко. Потрепала Волена по голове, заставляя сдвинуться, встала и потянулась. Заставила организм разогнать кровь быстрее, чтобы проснуться. Сняла обувь, закатала штаны до колен и рукава рубашки. Наручи привычно стягивали и утяжеляли руки. Я, конечно, не буду с ними ходить всегда, но пока мы одни в этом лесу, а я плохо представляю, чего стоит ожидать от нашего путешествия вообще и выбранной дороги в частности, мне с ними спокойнее.
Отойдя от костра на несколько шагов, начала делать упражнения, как и каждое утро до этого.
Заниматься я стала после нападения в деревне. Мы с дедом, конечно, ушли подальше, и теперь нас окружали лес, горы и болото. Да, мне было мало лет, многого не понимала, но пока мы бродили по лесам, полям и трактам, я боялась встреченных людей, хотя они же мне ничего не сделали… Но доверяя всем в деревне и чуть не сгорев, я неосознанно решила больше не улыбаться всем подряд и не дружить со всякими, кто скажет, какая я маленькая, красивенькая и миленькая. Поселившись в доме на поляне, я пару месяцев вообще не выходила наружу. И учитель, насмотревшись на такое странное поведение, поговорил со мной как со взрослой. Он выслушал все мои страхи и обиды и со всей серьезностью предложил учиться быть сильной, не теряться и уметь дать отпор любому. И тогда началась настоящая учеба.
Сначала это были обычные задания на внимание, логику, выносливость, но стоило мне подрасти, как стали появляться учителя, обучающие владению оружием, языкам, своим навыкам. С каждым новым учителем добавлялись новые упражнения для лучшего усвоения того, чему они меня учили. И теперь это был комплекс, подобранный лично для меня, дабы постоянно повторять, отрабатывать навыки, если рядом нет учителя. Ну и, как говорил мой главный наставник, не лениться. Поначалу было трудно. Но теперь без утренней зарядки я целый день чувствую себя вялой, неуклюжей, будто тело подменили. А дед сразу замечал, если я ленилась. Пару раз устраивал мне проверки на внимание и реакцию. И когда я их не проходила, он, сказав, что я молодая неповоротливая клуша, разворачивался и уходил в лес. И не звал меня с собой. Мне становилось очень обидно, и я решила в итоге, что от меня не убудет, если каждое утро буду делать зарядку – проблем меньше, а плюсов больше. Дома я занималась с ножами, мечом, луком, но сейчас у меня были только ножи. Да и местность неизвестная, а объяснять кому бы то ни было, кто я такая и откуда умею обращаться с оружием, желания нет. Поэтому только зарядка.
